Родители наши уволились с работы, продали квартиры в Аммиачинске и уехали на постоянное место жительства в станицу, на родину предков. Это, пожалуй, единственное место в мире, где они будут в относительной безопасности – в перспективе неизбежных преследований за наши чудачества.

Коротко, но не емко, правда? Добавлю: в одночасье вся прежняя жизнь – наша и наших семей – рухнула и пошла вразнос. Теперь уже ясно, что ничего не утрясется, и возврата назад не будет. Родители наши, люди неглупые, консультировались со сведущими товарищами. Товарищи эти однозначно порекомендовали: надо держаться подальше от изгоев – нас то бишь, в первую очередь для нашей же безопасности. Нужно свести общение до минимума и перебраться в такое место, где изъятие кого-либо из родственников для последующего давления на разыскиваемых будет либо значительно затруднено, либо невозможно.

Слава богу, есть такое место на земле, и мы оба родом оттуда. Есть куда отступить после сокрушительного удара Судьбы. Мы оба казачьих кровей, Федя и я – возможно, это в определенной степени повлияло на всю нашу судьбу.

В бега мы подались не одни: к нам добровольно присоединились Ленка, Борман и Рома. Впрочем, «добровольно» в данном случае – понятие не совсем верное: мы сами, мало того что никого не звали, но еще и активно возражали против вовлечения в наш беглецкий кооператив кого бы то ни было.

– Вам всем теперь надо держаться от нас подальше, – это наше общее мнение: Федино и мое. – Мы считаем, что нам лучше будет одним. И проще, и безопаснее...

– Да мне до лампочки, что вы там себе считаете, – это мнение Ленки. – Я уверена, что без меня вы очень скоро скурвитесь или вообще сдохнете. И потом, я что-то упустила: кого здесь интересует ваше мнение? Вы кто такие, вообще, тупицы-неудачники – без грамотного информационного сопровождения и правильного «пиара»?

– Будете гнать – вскроюсь на хрен, – а это декларация Бормана. – Так что выбирайте, что вам лучше – дохлый брат в станице или живой-здоровый – но с вами. Да вы не бойтесь, я отработаю: готов к любым нагрузкам и дополнительным тренировкам.

С родичами у наших волонтеров было все очень непросто. Ленку, естественно, не пускали – мать вообще заявила: только через мой труп! Вы не знаете Ленкину мать? Если нет, вам очень повезло: это воплощение упрямства и своеволия, средоточие вредности и взбалмошности, а проще говоря – мегера. Бедный Ленкин отец – душа-человек, работяга и, вообще, добрейший дядька – все, кто его знает, удивляются, как он живет с такой неуправляемой особой.

В общем, Ленка вдрызг разругалась с матерью, забрала ноутбук, новую камеру (утешительный приз – отец купил взамен отнятой в парке) и причалила к нашему терпящему бедствие кораблику. И стала на нем капитаном? Не знаю – вопрос непростой, однозначно ответить нельзя, так что торопиться не будем, со временем сами сделаете выводы.

А, ну да, чуть не забыл: вдобавок ко всему прочему Ленка забрала отцову машину, на которой она ездит по доверенности. Отец, естественно, не возражал, а мать написала заявление в милицию: дочь, гадина, украла у нас машину, и теперь неплохо было бы найти ее и ненадолго посадить – чтоб немного подумала, как идти против воли родителей. Представляете? Так и просится на язык одно короткое и емкое определение – но не буду, я подобным образом уже высказывался, так что повторяться ни к чему.

Бормана тоже не пускали: естественно, тетя Галя хотела, чтоб он поехал с ней в станицу, к деду с бабкой. Но здесь все было не так драматично: Федя – товарищ основательный и надежный, мать уверена, что под его присмотром Борман будет даже в большей безопасности, чем в дедовском доме, предоставленный сам себе и своему дурному характеру.

А Рома никого не спрашивал, просто поставил бабушку в известность: я ненадолго отъеду с «гусями», так что отдохни – не надо будет меня обстирывать и кормить. В данном случае «с гусями» – лучшая для бабушки рекомендация. Значит, дите будет в безопасности, сытости и под приглядом.

Ну вот, примерно в таком аспекте. То есть ищут только меня и Федю, все остальные в нашей компании натянули на себя изгойскую долю абсолютно добровольно.

Очень скоро мы убедились, что принятые меры предосторожности были отнюдь не лишними: товарищи, которые рекомендовали нашим предкам быстренько сменить климат, вовсе не нагнетали обстановку, а дали весьма дельный совет.

Во-первых, сразу после переезда родителей легионеры выставили в наших дворах суточные посты ППДИ («пресечения попыток добычи информации» – ей-богу, это не я придумал, просто товарищи конкретно двинуты на конспирации и прочих шпионствах – еще хлеще, чем наш обожаемый Леха).

Так вот, почти сразу после выставления эти посты стали регулярно отлавливать шустрых молодых людей сугубо московской черноволосости и горбоносости, которые интересовались у бабок и прочих праздных личностей, куда же это подевались товарищи Гусевы и Добросердовы.

Уй, как интересно, правда?

С черноволосатыми поступали бесцеремонно, на бинты денег не выдавали, и предупреждали по-хорошему – больше сюда ходить не надо, это территория Легиона, в следующий раз просто убьют.

Во-вторых, такие же любопытные товарищи, только, видимо, уже постарше, пытались активно «пробить», куда подевались наши предки, – через официальные источники и в первую очередь через органы. Но на этом пути стоял крепкий заслон из друзей наших отцов – и, пожалуй, в большей степени друзей Феди. То есть, если использовать легионерскую терминологию, здесь для любопытных был заботливо заготовлен непробиваемый ПИБивин (а это я сам: полная информационная блокада).