Да, я недоверчив и лишен подобающего уважения к старшим. Архиепископ так прямо и сказал, когда мы заспорили по этому вопросу. Но, полагаю, я не одинок в своих сомнениях. Мне известно, что многие другие тоже задумывались об истинных причинах вражды короля к Папе Бонифацию и епископу Гишару.

Пьер Жюльен, однако, был явно не из их числа.

— У меня создалось впечатление, что обвинения, выдвинутые против епископа Гишара, так и не были доказаны, — сказал я.

— Как же не были? Его заключили в тюрьму!

— Но потом его обвинители все-таки передумали.

Пьер Жюльен досадливо отмахнулся:

— Милость, даруемая грешнику, не умаляет грехов его, как вы знаете. А что до отца Августина, то мне представляется, что, наверное, какие-то поборники ереси, в желании услужить дьяволу и отвергнуть истину Господню, совершили это, принеся в жертву одного из самых верных защитников Господа, да таким образом, что им должно было явиться все адово воинство сразу.

— Брат…

— Когда я впервые услышал об этом злодеянии, я подумал: а не колдовство ли это? Я поделился своей догадкой с его святейшеством, и он был весьма обеспокоен.

— Неужели? — не поверил я. Я бы лишь громко рассмеялся. — Но почему?

Пьер Жюльен одарил меня взглядом, исполненным жалости и снисхождения. Взяв меня за руку, он усадил меня обратно на кровать, рядом с собой.

— Вы слишком далеки от Авиньона, здесь, в Лазе, — утешил он. — Конечно, как вам понять, что кроется за последними нападениями на веру христианскую. Я имею в виду пагубное влияние колдунов, заклинания демонов и поклонения им. Вам известно, что Папа назначил комиссию, чтобы расследовать колдовство при его собственном дворе?

Я покачал головой, онемев от изумления.

— Это так. Он сам, убоявшись этого вредоносного союза людей и демонов, вынужден был прибегнуть к помощи магической змеиной кожи, чтобы определить присутствие яда в пище и питье…

— Но все-таки… — клянусь, у меня не было слов, — но все-таки его святейшество не впал бы в подобный грех…

— Сын мой, разве вы не знаете о недавних заговорах против Папы Иоанна? Вы не знаете, что епископ Гуг Жеро из Кагора с сообщниками в прошлом году пытались убить его святейшество?

— Да, конечно, но…

— У еврея они купили три восковых фигурки, к каждой из которых прикрепили по пергаментной ленточке с именами Папы и двоих его верных соратников. Затем они спрятали эти фигурки вместе с ядами, раздобытыми в Тулузе, в хлеб, который отправили в Авиньон.

— Да ну? — Хотя я и знал о заговоре, но о восковых фигурках слышал впервые. — А вы их видели?

— Кого?

— Фигурки.

— Нет. Но я разговаривал с очевидцами.

— Ах, вот как.

Я растерянно замолчал. Казалось, что затевается что-то мне совершенно неведомое. Конечно, борьба с колдунами не есть долг инквизитора еретических заблуждений, так что нельзя было ожидать от меня осведомленности в этом деле. Тем не менее я впервые почувствовал себя оторванным от мира. Я чувствовал себя крестьянином из горного селенья, столкнувшимся с армией захватчиков, к чему был совершенно не готов.

— Я полагаю, что вам следует это прочитать, — посоветовал Пьер Жюльен, наконец выпуская из рук «Демоническую иерархию». У меня еще есть одна книга, с которой вам также следует ознакомиться. Она называется «Лемегетон». Пусть они служат вам руководством для распознания колдунов и гадалок. Вооружившись этими знаниями, вы будете лучше подготовлены к одолению сил зла.

— Но отыскивать колдунов не мое дело. Мне этого не предписывали.

— Может быть, скоро предпишут, — заметил Пьер Жюльен, — если его святейшество добьется своего. Кроме того, вы ведь расследуете убийство отца Августина, не так ли?

Я поднял руку.

— Брат, — сказал я, — отец Августин не был принесен в жертву.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он не был курицей, потому что он не был убит в полночь и потому что его останки не разбросали на перекрестке. Останки отца Августина были рассеяны по всей округе.

— Сын мой, нам не дано знать, сколько еще существует книг такого рода, книг с ритуалами и заклинаниями. Книг, которых мы никогда не видели, содержащих невообразимые святотатства.

— Возможно. Но если вы никогда их не видели, брат, то я могу поклясться на Священном Писании, что их не видел и никто другой. Как вы сами заметили, мы живем слишком далеко от Авиньона.

Пьер Жюльен затряс головой.

— Увы, если бы это только было так, — вздохнул он. — И Он, придя, обличит мир о грехе и о правде и о суде [75] . Нет на земле уголка, свободного от сатанинского поветрия.