Казалось, все присутствующие разом приглушенно ахнули, и Кар одарил аудиторию улыбкой — первой искренней улыбкой за всю пресс-конференцию.

— Сказать точно, куда он отправится и когда вернется, я сегодня не могу. И никто не сможет… до тех пор, пока корабль и его экипаж не выполнит обе эти задачи — уйти и вернуться. Однако, если у вас есть другие вопросы, я постараюсь на них ответить.

— Прошу прощения, мэм. Извините, что отвлекаю, но вы велели предупредить вас за пятнадцать минут до прибытия бота военного министра.

— Спасибо, Полетта, — сказала Шэннон Форейкер, оторвавшись от разговора с Лестером Турвилем и мимолетно улыбнувшись своему флаг-лейтенанту. — Сообщите, пожалуйста, капитану Ройману, что мы незамедлительно присоединимся к нему на шлюпочной палубе.

— Да, мэм, — ответила лейтенант Бэйкер и покинула каюту так же незаметно, как и появилась.

Форейкер снова повернулась к гостям. В самом большом кресле каюты небрежно раскинулся Турвиль. Его право на это место никто не дерзал оспорить… тем более что находилось оно прямо под вентиляционным отверстием. Хавьер Жискар сидел в самом обычном кресле, держался собранно и с едва заметной улыбкой наблюдал за тем, как втягиваются вентиляцией завитки дыма от сигары Лестера. Их начальники штабов держались рядом с капитаном Андерсом, а справа от Форейкер особняком сидел младший из присутствующих офицеров, коммандер Клапп. В окружении коллег столь высокого ранга он чувствовал себя чуть скованно, но старался не подавать виду, чему способствовала непринужденная атмосфера неформального совещания, устроенного Турвилем и Жискаром.

— Полагаю, — сказала Форейкер двум старшим адмиралам, когда за спиной Бэйкер затворилась дверь, — сейчас нам всем придется спуститься на шлюпочную палубу. Кто-нибудь хочет до того задать какие-то вопросы Митчеллу?

— Вообще-то вопросов больше нет, — ответил Турвиль. — Разумеется, впоследствии вопросы возникнут, но сначала лично мне надо переварить услышанное. Хавьер?

— Целиком и полностью присоединяюсь к сказанному, — поддержал Турвиля Хавьер Жискар. — Могу лишь добавить, коммандер Клапп, что ваш рассказ произвел на меня сильное впечатление. Если честно, я бы, вообще-то, предпочел, чтобы нам никогда не пришлось проверять вашу идею на практике, однако сам факт того, что вы её проработали и при необходимости мы сможем ею воспользоваться, вызывает глубокое облегчение.

— Весьма польщен вашим отзывом, сэр, — ответил Клапп. — Вынужден, однако, напомнить, что, хотя проверка на симуляторах вроде бы подтвердила мою правоту, испытания в реальных условиях не проводились.

— Это понятно, — кивнул Жискар. — К сожалению, для того чтобы провести испытания в реальных условиях, нам пришлось бы возобновить боевые действия против манти. Не исключено, что это произойдет и независимо от нашего желания, но мне, признаюсь, хотелось бы отсрочить такого рода «испытания» на как можно более долгий срок.

— Как и всем нам, сэр, — подтвердила Форейкер, затем бросила взгляд на наручные часы и поморщилась. — Боюсь, нам следует поспешить к лифту.

Чтобы уловить тщательно скрываемое беспокойство за внешне невозмутимыми лицами трех адмиралов, явившихся в зал совещаний «Властелина Космоса» на встречу с ним и адмиралом Арно Маркеттом, начальником Штаба Флота (который Тейсману пришлось со многими проблемами восстанавливать, после уничтожения Октагона Сен-Жюстом во время попытки переворота Эстер МакКвин), военному министру не требовалось умения читать мысли. На встречу, не считая старшего помощника Тейсмана капитана Аленки Бордервейк, были приглашены только адмиралы и их начальники штабов. Тейсман понимал, что Турвиля и Жискара такое жесткое ограничение наверняка озадачило. Форейкер как раз этому не удивилась, но с ней-то он переговорил наедине, когда «Властелин Космоса» впервые прибыл в систему Хевен. И если Турвиль и Жискар выглядели слегка встревоженными этим непонятным отступлением от традиций, то Форейкер, как ни пыталась она это скрыть, встревожилась не на шутку, потому что знала — или, по крайней мере, догадывалась, — чем это отступление вызвано.

— Прежде всего, — сказал военный министр, когда все расселись, — позвольте мне извиниться за несколько необычные обстоятельства нашей встречи. Заверяю вас, дело не в моей паранойе, или мании величия, или желании подать ситуацию под трагическим углом, хотя, — на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка, — тут я могу и ошибаться.

— Да ладно, Том, — отозвался Турвиль с широкой ухмылкой — третий по рангу офицер республиканского флота вполне мог себе такое позволить, — я тут припомнил старую поговорку. Что-то насчёт того, что даже у параноиков бывают настоящие враги. А что касается мании величия — я умолкаю.

— На редкость тактично с твоей стороны, — пробормотал Тейсман.

Младшие адмиралы дружно рассмеялись, хотя и не слишком весело.

— Шутки в сторону, — сказал военный министр, подавшись вперед в кресле. — Мы с Арно предпочли прилететь сюда, вместо того чтобы пригласить вас в Новый Октагон, с одной-единственной целью: скрыть от репортеров сам факт нашей встречи. Кроме того, здесь я уверен, что мы можем гарантировать отсутствие утечки информации и обеспечить безопасность. И опасаться нам приходится не только манти.

Турвиль с Жискаром ощутимо напряглись; в каюте, казалось, резко похолодало. Тейсман оскалил зубы в гримасе, которую никто не принял бы за улыбку: он прекрасно понимал, какие воспоминания и ассоциации вызвали его слова у офицеров, переживших и правление Госбезопасности, и его собственный переворот.

— Не волнуйтесь, — мягко улыбнулся он Жискару, — президенту известно, где я нахожусь и о чем собираюсь с вами говорить. Собственно, я действую по её поручению. И она тоже не планирует государственный переворот. Если бы мы решились на переворот, всё, наверное, было бы проще, но мы еще не докатились до того, чтобы одним махом вместе с водой выплеснуть и младенца.