Предусмотрительно не явившись на заседание, Высокий Хребет, однако, внимательно наблюдал за его ходом из своего кабинета и прекрасно понимал, почему Декруа сейчас готова передушить оппозиционных пэров собственными руками.

«А заодно и некоторых наших», — язвительно подумал барон, здороваясь с Элен, направившейся к своему месту. Та в ответ буркнула что-то невразумительное.

— Жаль, что у вас выдалось такое неприятное утро, — продолжил он, когда она выдернула из-за стола кресло и плюхнулась в него. — Но вы сделали все возможное, и я это высоко ценю.

— Еще б вы не ценили, черт вас подери! — рявкнула Декруа. — Будь оно все проклято! Вам, черт побери, не помешает поговорить по душам с Зеленой Долиной!

Джессика Бёрк, графиня Зеленой Долины, являлась куратором правительства в Палате Лордов, и этот пост, учитывая разнобой во взглядах и подходах, свойственный партиям, сформировавшим нынешний кабинет, был отнюдь не синекурой, и се присутствовавшие прекрасно это знали. Высокий Хребет не мог не порадоваться отсутствию Джессики.

— Разумеется, я поговорю с ней, — мягко сказал он. — Хотя, будем справедливы, мне кажется, что она тоже сделала всё от неё зависевшее.

— Вот как? — гневно вскинулась Декруа. — Да какой же она, к черту, куратор, если не только не смогла организовать правильное голосование, но даже не предупредила нас о возможности проигрыша?

— Но разница составила всего восемнадцать голосов, — указал Высокий Хребет. — Едва два процента от общего числа присутствующих.

— Но вместе с воздержавшимися мы потеряли шестьдесят три голоса! — ядовито возразила она. — По моим подсчетам, это уже больше восьми процентов. Не говоря уже о тридцати семи членах Палаты, которые решили уклониться от участия в заседании.

Её негодующий взгляд прожег бы насквозь любого, кроме Жанвье, защищенного непробиваемой броней сознания собственной значимости.

— Да, — признал премьер-министр, — обстоятельства, увы, сложились не в нашу пользу. Но я только хотел сказать, что перевес оппозиции оказался настолько мал, что мы едва ли вправе обвинять Джессику. Столь малую разницу предсказать трудно, и она просто не могла предупредить нас о возможности такого поворота событий.

— Тогда за каким чертом нам вообще нужен куратор? — не унималась Декруа.

Отвечать на этот сугубо риторический вопрос Высокий Хребет не стал, и Декруа, помолчав, в раздражении дернула плечом, неохотно признавая бессмысленность дальнейшего спора.

— Как бы то ни было, Мишель, — продолжила она, помолчав, — сегодняшнее фиаско нельзя расценивать иначе, как ситуацию, грозящую обернуться в будущем серьезным провалом.

— Провалом — согласен, — ответил Высокий Хребет, — но насколько серьезным — это другой вопрос.

— Не прячь голову в песок! — резко заявила она. — Александер с Белой Гаванью жаждут нашей крови… а от Нового Дижона никакого толку. Чертов либеральный лицемер!

На этот раз Высокому Хребту не удалось скрыть гримасу. К счастью, министра финансов здесь не было. Барону потребовалась недюжинная ловкость, чтобы она оказалась занята беседой с президентом Банка Мантикоры и правлением Королевского Фонда Межзвездного Развития как раз в то время, когда он был «вынужден» назначить это срочное совещание. Правда, он подозревал, что графиня Нового Киева прекрасно поняла, почему он это устроил, а тот факт, что она и не подумала возражать, наводил на интересные размышления. С другой стороны, ей, несомненно, удалось успокоить свою совесть тем соображением, что её, следя за соблюдением партийных интересов, заменял добрый приятель и коллега по либеральной партии сэр Харрисон МакИнтош. Этим он и занимался. И в настоящий момент выглядел столь же недовольным характеристикой, данной Декруа графу Нового Дижона, как была бы недовольна сама графиня Нового Киева.

Нельзя сказать, чтобы Высокий Хребет серьезно расходился с Декруа по данному вопросу. Граф Нового Дижона всегда — во всяком случае публично — старался дистанцироваться от нынешнего правительства. Впрочем, он прекрасно знал, с какой стороны намазан маслом его хлеб, и, хотя на публике всячески старался выпячивать свою независимость, голосовал как положено.

Но не на этот раз. Атака на правительство, начатая Вильямом Александером и его братом, была так же неотвратима, как восход солнца, и никто не удивился, когда добрый десяток оппозиционных пэров поддержал её, засыпав представителя кабинета острыми вопросами. Но никто не ждал, что трое независимых пэров, ранее традиционно поддерживавших правительство, примкнут к оппозиции, декларируя обеспокоенность в связи с новым, агрессивным политическим курсом республики… и что граф Нового Дижона окажется в их числе.

— Собственно говоря, — сказал, сделав паузу, Высокий Хребет, — позиция графа Нового Дижона может оказаться нам на руку.

— Извини, не поняла, — с недоумением посмотрела на него Декруа.

— Я не говорю, что он это сделал это сознательно, но то, что он фактически публично «завел нас в дровяной сарай», как говаривал в таких случаях мой дедушка, в дальнейшем будет нам на руку. В глазах газетчиков он проявил независимость суждений и готовность высказываться откровенно. Да и вопросы, которые он задавал, кстати, были достаточно мягкие. Так что он выступил в роли своеобразного буфера, при этом не причинив нам особого вреда. А значит, если в будущем он, пусть с оговорками, выразит уверенность в способности правительства её величества успешно вести переговоры, его заявление будет иметь больше веса как раз благодаря прежним сомнениям.