— В связи с чем? — поинтересовался выведенный из себя Ари.

Генерал сел напротив и стиснул железные прутья в изножье кровати. Его «сотрудник» в гражданском устроился на стуле в углу, скрестил на груди руки и насупился. До сих пор он не произнес ни слова.

— Указом президента расследование, касающееся тетрадей Виллара из Онкура, объявлено государственной тайной и передано нам, — объяснил Баррас.

— Расследование? О чем вы? Ведь всех, кажется, задержали? Дело закрыто.

— Большинство фигурантов действительно нейтрализованы. Вам это хорошо известно. Но кое-что пока не ясно, Маккензи. И мы полагаем, что вы можете нас просветить.

— Верю вам на слово.

Генерал смотрел на Маккензи в упор:

— Недостающие страницы.

— Да?

— Где они?

Аналитик пожал плечами и притворно удивился:

— Понятия не имею.

— Разве они не у вас?

— Нет, — соврал он не моргнув глазом. — Я думал, их нашли в «Агарте».

Военный начал терять терпение:

— Майор Маккензи, вы намерены утверждать, что не нашли шесть квадратов на теле Ламии, когда убили ее в Портосере?

— Вот именно.

Баррас обогнул кровать и встал перед окном. Он уставился на что-то во дворе больницы.

— Иными словами, если мы перероем вашу квартиру и квартиру вашей сотрудницы и бывшей любовницы Ирис Мишот, то ничего не найдем? — с напускной непринужденностью спросил он.

— Перерывайте, если хотите, к этому я уже почти привык. Но мне также начинает казаться, что вы обращаетесь со мной самым возмутительным образом, генерал…

— Тетради Виллара из Онкура — государственная собственность. А кроме того, эти страницы — доказательства, которые фигурируют в уголовном деле.

— Понимаю. Но повторюсь: я понятия не имею, где они находятся.

— Позвольте напомнить вам статью четыреста тридцать четыре-четыре Уголовного кодекса, майор Маккензи, возможно, это освежит вам память.

Менторским тоном он прочел наизусть:

— «Карается тремя годами заключения и штрафом в сорок пять тысяч евро деяние, совершенное с целью помешать установлению истины, изменить место преступления или правонарушения либо путем разрушения, подделки или уничтожения следов или улик, либо привнесением, перемещением или устранением каких-либо предметов».

— Можете прекратить эту лекцию по юриспруденции, генерал, говорю вам, что я…

— Последний параграф статьи очень важен, Ари: «Если деяния, предусмотренные настоящей статьей, совершает лицо, которое по служебному положению призвано способствовать установлению истины, наказание возрастает до пяти лет заключения и семидесяти пяти тысяч штрафа». Итак, вы совершенно уверены, что не знаете, где страницы Виллара?

— Не знаю, как еще ответить вам на этот вопрос, поэтому повторяю, надеюсь, в последний раз: нет. А теперь, если вы не против, я бы хотел, чтобы вы оставили меня в покое.

Несколько секунд генерал не двигался и молча буравил взглядом аналитика. Потом кивком предложил человеку в костюме подняться.

— Отлично. Мы оставим вас в покое, майор. Но имейте в виду, мы еще увидимся. Этим дело не кончится.

— Для меня оно окончено.

Не добавив ни слова, посетители вышли из палаты. Потрясенному Ари не сразу удалось собраться с мыслями и позвонить Депьеру.

— Как вы там, Ари?

— Было бы лучше, если бы начальник военной разведки не доставал меня даже на больничной койке, господин заместитель директора.

— Вот оно что. Значит, они заявились к вам…

— Какого черта?

— Мне об этом известно не больше вашего, Ари. Теперь дело не в нашей компетенции. Самое главное, вы нашли убийцу друга и освободили молодую женщину. Пора заняться другими делами. Мы все с нетерпением ждем вашего возвращения в Леваллуа. Забудьте все это, Маккензи.

— «Забыть все это»? Когда эти, мать их, ублюдки угрожали мне прямо в больничной палате!

— Вы не могли бы выражаться не так грубо, Ари?

— Ни за что. Я обожаю выражаться грубо, господин заместитель директора. Сожалею, но это так!

В трубке послышался смешок Депьера.

— Ну-ну, не берите в голову, пусть теперь сами разбираются, как хотят. Теперь это не наша забота.

— К вам они тоже приходили?

— Да.

— И чего они от вас хотели?

— Полагаю, того же, что и от вас.

— Вы о чем?

— Бросьте, Ари, не стройте из себя дурачка! Я ответил им, что не имею к этой заварушке никакого отношения. Представьте себе, не вы один гадаете, что происходит. Поставьте себя на место прокурора. В одну минуту у него забирают дело, ссылаясь на государственную тайну…