Огромный золотистый лик луны, словно в зеркало, гляделся в озеро, и от этого по воде протянулась мерцающая дорожка, будто вышитая гладью по чёрному шёлку. Ветерок чуть взъерошил тёмную воду, подняв рябь. Лунная дорожка разбилась на множество осколков, и они бликами задрожали на озёрной глади.

Возле самого берега на волнах покачивалась лодчонка, похожая на ореховую скорлупку. Хованцы подвели детей к судёнышку и загомонили:

— Мы откроем вам клад, каких никто не видывал. Сегодня полнолуние — день щедрый на волшебство. Сколько богатства унесёте — всё будет ваше. Да только прежде надобно его добыть. Полезайте в лодку.

Глебу не нравились кривляния и заговорщические подмигивания хованцев, но, с другой стороны, у него не было причин не доверять слугам доброй Одарки. Она ведь сама сказала: «Дают — бери». Зачем же отказываться от подарка.

Марика взглянула на утлую лодчонку и с опасением покачала головой:

— Ей-ей перевернёмся, а я совсем плавать не умею.

— Не бойся, барышня. Не всё, что кажется хрупким, легко сломать, и не всё, что выглядит крепким, способно выстоять. Это основной закон иллюзий, — успокоили её хованцы.

— Закон чего? — не поняла девочка.

— Иллюзии — это когда что-то кажется, — пояснил Глеб.

— Вот мне и кажется, что потонем, — кивнула Марика.

Глеб залез в лодку первым. Лёгкое судёнышко просело. Марика привыкла доверять только лошади и собственным ногам, поэтому путешествие по воде вызывало у неё панический страх. Однако дочь цыганского барона не могла показать свою слабость. Марика набрала в лёгкие воздуха и решительно шагнула на борт лодки. Судёнышко накренилось, едва не зачерпывая воду.

— Тону! — закричала девочка, потеряв под ногами твёрдую опору и балансируя на краю готовой перевернуться лодки.

Глеб схватил её и притянул к себе на середину лодки. Некоторое время судёнышко бросало из стороны в сторону, но постепенно качка утихла. Глеб прижимал дрожащую Марику, стараясь успокоить.

— Чего ты испугалась? Всё будет хорошо. Это ведь всего-навсего тихое озеро. Здесь не бывает штормов.

— Я и не испугалась, — отстраняясь, произнесла Марика. — Замёрзла просто.

В это время хованцы, расправив плащи-крылья, слетелись в лодку. Рассевшись по бортам, они достали маленькие вёсла и резво погребли прямо к лунной дорожке, распевая при этом песенку:

Лодка рассекала водную гладь, тревожа её. По озеру шли фосфоресцирующие круги, достигли лунной дорожки, и та разбилась на мелкие блики, будто серебро рассыпалось на тёмной поверхности озера.

Марика зачерпнула воды с дрожащим в ней серебряным бликом. Хрустальные струйки просачивались сквозь пальцы. Сначала блик, как живой, трепетал у девочки в руках, а когда вода вытекла до капли, Марика с удивлением увидела, что на её ладони блестит настоящая серебряная монета.

— Чур меня! — испуганно воскликнула девочка и выронила монету в озеро.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Глеб.

Марика недоумённо поглядела, как, коснувшись поверхности воды, серебро вновь обратилось в лунный блик, и сказала:

— Шайтан шутит. Как называется эта штука, которая кажется?

— Иллюзия, — подсказал Глеб.

— Вот-вот. Я её сейчас своими глазами видела, провалиться мне на этом… — начала было Марика, но вспомнив, что плавать она не умеет и провалиться ей сейчас совсем не хотелось бы, осеклась и просто добавила: — Я сейчас монету в руках держала.

— Это и есть тот клад, который мы обещали вам показать, — сказали хованцы. — Лунное серебро не простое, а заговорённое. Оно делает сговорчивым даже самого жадного торговца. За одну монету можно купить то, чего не купишь за десять золотых, а за десять — то, что совсем не продаётся.

— Разве по ту сторону Зеркала нам придётся что-то покупать? — удивился Глеб.

— Как знать, — уклончиво ответили человечки. — Только деньги руку не оттянут, а без них отправляться в путешествие неразумно.

Хованцы были правы. Откровенно говоря, Глеб совсем не подумал взять из дома хотя бы несколько монет. Он набрал пригоршню воды с лунным бликом, и скоро у него в руках появился блестящий серебряный кружочек.

— Какая странная монета. На ней ничего не отчеканено, — сказал Глеб, разглядывая серебро.

— Ничего удивительного. Для лунного серебра не существует ни стран, ни границ. Оно принимает облик тех денег, которые в ходу в данном государстве. А теперь собирайте улов, не мешкайте. Время быстро течёт. С рассветом чары исчезнут, — сказали хованцы и, перемигнувшись, тоненько захихикали.