Данька вылил чай в цилиндр, помешал его ложкой и:

— Алле-оп!

Чая как ни бывало, цилиндр был сух.

— Чудеса! — Братец Кролик в восторге забарабанил лапками по столу.

— Данька у нас знаменитый фокусник! — вторя Братцу Кролику, барабанил Фокус-Покус.

Стараясь угодить публике, Данька разошелся вовсю. За чаем последовали огрызки яблок, объедки салата, хвостики морковки, а когда на столе совсем ничего не осталось, Данька забросил в цилиндр тот самый кусочек сахара, который Бублик приберег себе на дорогу.

— Алле-оп!

Не успел Бублик глазом моргнуть, как сахар исчез, словно растворился.

— Не люблю я таких "алле-опов", когда еда пропадает. Какая от них польза? — укоризненно проворчал Бублик.

Братец Кролик дружески похлопал Бублика по спине и сказал:

— Не огорчайся. Сейчас мы пойдем к Бабушке Банни. У нее наверняка найдется что-нибудь вкусное.

— А кто такая Бабушка Банни? — спросил Данька.

— Это наша бабушка-крольчиха. Ее тут каждый знает. Она очень добрая и нянчила нас, когда мы были совсем маленькими крольчатами. Ты обязательно должен с ней познакомиться, — сказал Фокус-Покус.

— Давайте отправимся к ней прямо сейчас, пока не стемнело, — предложил Братец Кролик.

Данька глянул в окно. Солнце закатилось за верхушки деревьев, наступали сумерки. Вечер стирал яркие краски. Цветы засыпали, закрывая на ночь шапочки-лепестки. На темнеющем небосклоне появилась первая непоседа-звездочка. Ей не терпелось поскорее выйти на ночную прогулку. Она поглядела на землю и озорно подмигнула Даньке.

— Ой-ой-ой, нам пора возвращаться. Наступает утро, — заволновался Данька.

— Вот смешной! Какое же это утро? Это самый настоящий вечер, — рассмеялся Братец Кролик. Он никогда не путешествовал дальше своего леса и понятия не имел, что когда в Америке наступает вечер, у нас приходит утро.

Данька не на шутку обеспокоился: если он не вернет на место Черный Ящик и волшебный цилиндр прежде, чем Ананас Аккордионович обнаружит пропажу, больше Даньку к ним на пушечный выстрел не подпустят. В этом Данька был уверен. А без Черного Ящика и цилиндра фокусником не стать — это ясно, как белый день. Данька заторопился домой, но Братец Кролик и слушать ничего не желал.

Он укоризненно посмотрел на Фокуса-Покуса и запричитал:

— Как же так? Ты не хочешь навестить нашу бедную бабушку Банни, а ведь ты был ее любимым внуком.

— Да, я был ее любимым внуком, — вторил ему Фокус-Покус.

— Наша бабушка не видела тебя с тех самых пор, как ты стал артистом, — голосил Братец Кролик.

— Она не видела меня с тех самых пор, как я уехал и стал артистом, — навзрыд плакал Фокус-Покус.

— Давайте навестим бабушку Банни в следующий раз, — предложил Данька.

— Если Фокус-Покус не погостит у бабушки, она этого не переживет, — воскликнул Братец Кролик.

Они с Фокусом-Покусом обнялись и плакали до тех пор, пока оба не промокли от слез до нитки.

Сквозь всхлипывания Братец Кролик произнес:

— Бабушка так ждала вас в гости и приготовила столько угощений!

— Сырую морковку? — поморщился Бублик.

— Что вы! Бабушка Банни — лучшая повариха в лесу.

Бублик давно заметил, что при упоминании о еде он начинает соображать быстрее. Вот и сейчас ему в голову пришла отличная идея.

— Пускай Фокус-Покус у бабушки погостит, уважит старушку, а мы за ним завтра вернемся. Конечно, если она приготовит костей для гостей.

— А кто же тогда вместо Фокуса-Покуса выступать будет? — Данька с вызовом посмотрел на Бублика.

— Грымзу попросим. Она справится, — быстро нашелся Бублик.

— Где это видано, чтобы крыса вместо кролика выступала, — возмутился Данька.

— А что тут такого? Конечно, уши у нее покороче, зато хвост длиннее. И вообще, важно, чтобы из цилиндра кто-нибудь появился, а не то, какие у него уши и хвост, — сказал Бублик.

— Да в суматохе никто на это и внимания не обратит, — подтвердил Братец Кролик.

Тут Данька представил себе, как Ананас Аккордионович пытается нащупать в цилиндре кроличьи уши, а вместо этого достает за хвост Грымзу. Что случится дальше Данька не придумал. Ему очень хотелось спать. Он зевнул. Глаза у него слипались, а мысли путались. Уже во сне он прошептал:

— Алле-оп!

Данька проснулся оттого, что мама тормошила его за плечо: