Словно в полусне мелькнуло загадочное замечание Пеппина: «Ведь он сам говорил, что хочет увидеть нашего нового любимца. Может, они столкуются».

До сих пор девушка не вскрикнула, не заметалась — возможно, она ошеломлена не меньше Лукаса.

Или же — откуда ему знать? — она тоже предвкушала эту минуту.

Лукас медленно поднял руки над головой, как бы давая понять, что он сдается и не собирается ни дотрагиваться до нее, ни причинять ей вред, ни унижать каким-либо образом.

Впрочем, в этом не было необходимости — потому что, как ни странно, девушка ничуть не боялась его. Она первая смело пропутешествовала взглядом от его лица по бронзовым выпуклым мускулам груди, заросшей темными, пружинистыми волосками, и ниже — по плоскому животу. Затем она взглянула туда, где проходила резкая линия загара, и ее взгляд был полон того же пристального любопытства и отсутствия скромности. Как будто они уже были любовниками, и она имела право разглядывать его. Жаркая волна окатила Лукаса.

Он вспыхнул от ее дерзкого бесстыдства, поспешно распахнул дверь душевой кабинки и в спешке ушиб большой палец о порог. Чертыхаясь от боли, он проковылял к вешалке и схватил полотенце.

Где, черт возьми, Пеппин и Монтегю взяли ее?

— Ребята! — крикнул он, обмотав махровую белую ткань вокруг пояса, и повторил громче: — Ребята!

Но они были слишком умны, чтобы отозваться на крик.

Девушка завернула краны и спокойно произнесла:

— Мне жаль, что вы ушибли палец. — Помолчав, она добавила: — Знаете, они не виноваты.

— Не защищайте их. — Он помедлил. — Кто вы, черт возьми? — Лукас перешел на шепот, остро осознавая близость ее гибкого великолепного тела. — Сколько вы здесь живете?..

Но он уже знал ответ.

— Одиннадцать дней? — пробормотал он, и эти слова прозвучали отрывисто и невнятно.

Она покраснела и кивнула.

— Я хотела познакомиться с вами, но боялась…

Значит, это она — новый «любимец» мальчиков. Это ее таинственное ангельское присутствие он ощущал в доме, благодаря ей его жизнь с сыновьями волшебным образом вошла в мирное русло. Ее чары были так сильны, что она ухитрилась проникнуть даже в его сны.

Неудивительно, что мальчики решили не подпускать к дому экономок и прогуливать школу, ухаживая за ней.

Девушка вышла из кабинки. Ее глаза блестели во влажном пару, мокрые волосы прилипли к плечам.

Грубо швыряя ей полотенце, Лукас заметил аккуратный розовый шов вдоль линий волос и вспомнил, как Пеппин осаждал Пита медицинскими вопросами. Тогда Лукас испытал отцовскую гордость, втайне размечтавшись, что Пеппин, возможно, наконец-то чем-то увлекся и в будущем станет врачом.

Он промазал, и полотенце упало на пол. Нагнувшись за ним и протягивая его девушке, Лукас нечаянно коснулся ее. Он ощутил шелковистое тепло нежной кожи, и его сердце заколотилось быстрее.

Ее реакция была не менее бурной, хотя девушка тоже попыталась скрыть ее. Это удалось ей не лучше, чем Лукасу, — он заметил, как дрожат ее руки, пока она заворачивалась в полотенце. А как только полотенце скрыло из виду ее грудь, Лукас увидел, что и она вздрагивает от прерывистого дыхания.

Что, черт побери, здесь происходит?

Еще никогда в жизни его не влекло так неудержимо к другому человеческому существу.

Никогда прежде он, встречаясь с незнакомым человеком, не испытывал ощущения, что давно знает его.

Она не удосужилась как следует вытереться, и горячие струйки воды и мыла сбегали по коже, образуя лужицы возле босых ступней.

Девушка не отрываясь смотрела на Лукаса, а ее зрачки настолько расширились, что на виду остались лишь тонкие кольца голубого пламени, окружающие их.

— К сожалению, я не знаю, кто я такая, — откровенно призналась она робким, испуганным голосом, тронувшим Лукаса. — Если бы знала, тогда, может быть, я вспомнила бы, где мой дом, и ушла отсюда. Я думала… вы поможете мне.

— Я? Откуда мне знать, кто вы?

— Но вы смотрели на меня так, словно знаете меня.

Лукас уставился на ее ноги — потому, что смотреть на них было безопаснее всего. На тонких щиколотках виднелись безобразные царапины.

Вскинув голову, Лукас вгляделся в свежий розовый рубец возле линии волос. На щеке девушки он заметил несколько царапин. Почему-то вспомнились кровавые отпечатки маленьких ног на белых плитках пола. А потом — первые медицинские расспросы Пеппина на стоянке у больницы.

Наконец Лукас все понял.

Словно наяву, он вновь увидел болтающуюся капельницу над окровавленными простынями в смотровой.

Эта девушка — пациентка Пита.

Этот прелестный ангел с мыльной пеной в волосах, который вторгся в дом Лукаса и сделал его жизнь счастливой, — сбежавшая из больницы наркоманка. Она может быть кем угодно.

Оставалось только одно — позвонить Питу.

— Оденьтесь, — приказал Лукас, — а потом поговорим.

— Хорошо, Лукас. Лукас.

Его имя. Просто имя. Такое знакомое и вместе с тем… соблазнительно чуждое. Шелковистый голос девушки превратил привычное слово в нечто немыслимо драгоценное.