Лукас отвел взгляд. Да, она заварила нешуточную кашу, втайне изменив все пункты завещания и оставив всего несколько миллионов этим избалованным ублюдкам.

— Ну, мистер Бродерик, вы в состоянии вернуть нам наши деньги или нет? — Холли подалась вперед, вновь зазывно поблескивая темными глазами и демонстрируя ложбинку между грудей.

Это мы уже проходили,напомнил себе Лукас, со стуком ставя урну на стол.

Стинки вздрогнул, словно испугавшись, что духГертруды вырвется из урны, как джинн из бутылки. В комнате воцарилось молчание, и на долгую минуту всем, даже Лукасу, показалось, что проницательные глаза с портрета зловеще блеснули, и ощутилось присутствие в комнате постороннего дерзкого существа.

Лукасу захотелось вновь стукнуть урной, чтобы развеять чары.

Его волевое лицо напряглось.

— Могу ли я вернуть вам деньги? — Он небрежно пролистал завещание. — Это не так просто. Опротестовать завещание, в котором все состояние предназначается одному члену семьи за счет остальных, нетрудно. Но благотворительные фонды, такие, как этот, с их тщательно продуманными, неприступными юридическими документами — совсем другое дело, особенно если фонд существенно поддерживает ряд мощных благотворительных организаций, на страже интересов которых стоят целые своры юристов.

— Но ведь Бет обманом заставила бабушку отдать ей все…

— Нет, не все. Ваша бабушка позаботилась обо всех вас — по крайней мере, так сочтет большинство судей. В строгом смысле слова ваша кузина не унаследовала состояние, мисс Моуран. Ей просто поручено управление фондом.

— За громадную плату?

— Шестизначная сумма ежегодного жалованья за управление таким огромным предприятием едва ли может считаться из ряда вон выходящей.

— Бет — воровка и преступница!

Лукас ощутил нелепое желание защитить отсутствующую наследницу.

— Это серьезные обвинения, но доказать их будет нелегко. Судя по нарисованному вами облику Бет — доброй самаритянки, занимающейся строительством домов для бедных в Мексике, — будет трудно и неприятно убеждать двенадцать незаинтересованных лиц в том, что она не станет честно выполнять последнюю волю вашей бабушки. Если она и вправду аферистка, у нас есть шанс. Но если нет… — Он помедлил. — К сожалению, присяжные и судьи склонны проявлять снисходительность к благодетелям. Я бы предложил вам самим поговорить с кузиной. Попытайтесь убедить ее, что это в ее же интересах — разделить деньги между всеми вами.

— Вы не представляете, как она упряма!

— Что ж, может быть, у кого-нибудь из вас найдется более удачное предложение.

Пара блестящих, как маслины, широко посаженных глаз под черными ресницами встретилась с его глазами, и Лукас похолодел, чувствуя в них жуткую ненависть и неумолимую волю.

Черные тучи накатывали с запада. Атмосфера в библиотеке постепенно накалялась. Лица одно за другим поворачивались к Лукасу, и все они были одинаково непреклонны.

Лукас чуть не содрогнулся. Неудивительно, что эта святая сбежала.

Странно, но его сочувствие к девушке только усилилось. Он пытался бороться с неожиданным чувством в самом себе, с тем, что оказался на стороне Чандры, а не Моуранов.

Нелепость. Он не может позволить себе такую неуместную симпатию.

— Если вы возьметесь за это дело, сколько вы хотите получить? — спросила Холли.

— Если я проиграю — ничего.

— А если выиграете?

— Дело в том, что могут возникнуть…

— Сколько?

— Сорок процентов. Плюс возмещение расходов.

— Почти полмиллиарда долларов? Что?! Вы спятили? Да это грабеж!

— Нет, мисс Моуран, таков мой гонорар. Я играю наверняка — все или ничего. Если я вам нужен и если я соглашаюсь взяться за дело, то клянусь: если только существует способ опорочить репутацию вашей кузины и опровергнуть ее притязания на состояние семьи, я найду его. Я не упущу ни малейшей возможности. В делах, подобных вашему, я очень скрупулезен и совершенно безжалостен. Я изучу все документы и отправлю помощника в Мексику — исследовать деятельность «Касас де Кристо» и посмотреть, какое грязное белье можно вытащить на свет. У нее не может не быть врагов. Все, что нам предстоит, — найти людей, которые захотят кое-что сообщить про нее, и заставить их разговориться. Так сказать, раздуть пламя.

Лукас начал собирать документы и складывать их в кейс.

— Так что можете звонить мне в любое время… — Он нацарапал на листке не указанный в справочнике домашний телефонный номер и протянул его Стинки. — А пока я пошел.

Молния ударила в землю. Почти сразу следом за ней дом содрогнулся от раската грома. Ветер и ливень заколотили в окна.

Засуха кончилась.

Но никто из владельцев ранчо не порадовался начавшемуся дождю. Они наблюдали, как крупные смуглые кисти рук Лукаса резкими движениями защелкивают замки кейса.