Наверняка ей хотелось чувствовать себя ровесницей Оксане. И та не стала возражать. Белова ей нравилась. Может, она и не такая красавица, как из себя воображает, но очень обаятельная. С ней было приятно общаться.

— На брудершафт! — скомандовала Ирина. — По-офицерски!

Выпив, она крепко поцеловала Оксану в губы.

— Тебе нравится мой наряд?

— Гм… Да… Но как-то очень торжественно…

Действительно, в честь прихода гостьи Белова надела бархатный зелёный костюм, состоящий из короткой юбки и приталенного двубортного пиджака. Под пиджаком была белоснежная блузка с глубоким декольте, значительно открывающим грудь. Закрытые туфли-лодочки и блестящие колготки завершали наряд.

— Потому что мы не должны давать быту себя засосать! В военном городке легко опуститься. Посмотри, в каком виде наши соседки выходят на улицу! Стыд и позор! А на тебя я сразу обратила внимание — ты такая аккуратная, нарядная, следишь за собой! Здесь это большая редкость…

— Ой, ну сегодня я оделась совершенно просто, я даже не подумала…

— Ничего, ничего… Тебе всё к лицу. И такие замечательные босоножки? Наверное, муж подарил?

— Ну, почти…

Оксана звонко рассмеялась. Ей было весело, слегка кружилась голова, хотелось танцевать.

— Курить будешь? — спросила Ирина. — У меня хорошие дамские сигареты…

— Буду! — кивнула головой Оксана. — Вам не жарко в таком наряде?

— Ой, ты права! Не возражаешь, если я немного разоблачусь?

Они закурили. Ирина сняла и небрежно бросила на стул пиджак, сбросила туфли и, нисколько не стесняясь Оксаны, сняла колготки.

— Давай за дружбу! По-офицерски!

— Давай! — смеялась Оксана.

Она не жалела о своём приходе в дом полковника Белова. Похоже, в Ирине Александровне, Ире, она найдёт замечательную подружку…

— Одной скучно, вдвоём веселее. Правда?

— Ну, конечно, — алкоголь уже ударил Оксане в голову, и она с блаженной улыбкой откинулась на спинку дивана. — Нужно держаться вместе.

— Да… Вместе… Мне стало совсем жарко.

Ирина сняла блузку и неожиданно сбросила лифчик. Внушительные груди упруго заколыхались.

— Видишь, несмотря на возраст, они упругие… Хочешь потрогать?

— Не знаю… А у меня маленькая грудь…

— А ну-ка, покажи…

Несмотря на лёгкое сопротивление Оксаны, Ирина то ли помогла ей снять кофточку, то ли сняла сама.

— Ну что ты! Вовсе она не маленькая, в самый раз! И хорошо стоит, ты вполне можешь не носить бюстгальтер…

Голос у Ирины был напряжённым. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и заботливо спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Оксаночка?

Белова присела на диван рядом с девушкой.

— По-моему, тебе нехорошо…

— Да нет, всё в порядке, — Оксана бессознательно взяла Ирину за руку и благодарно пожала её пальцы. — Коньяк ударил в голову. Может, выйдем на воздух, прогуляемся?

Но Ирина перехватила руку девушки и сжала двумя ладонями. Губы пересохли от возбуждения, и она быстро пробежалась по ним языком.

— Какие гуляния, милая Оксана, — с придыханием в голосе молвила она. — Ты только покажись на глаза этих сплетниц, и завтра весь гарнизон будет болтать всякие гадости! Приляг лучше, отдохни.

Оксана с удовольствием вытянулась на диване и прикрыла глаза.

— Сними босоножки, — посоветовала Ирина, но, когда девушка попыталась вновь приподняться, она с улыбкой вернула её в прежнее положение. — Впрочем, лежи, лежи. Я сама помогу тебе.

Белова приподняла ногу Оксаны и ловко расстегнула пряжку. Обувь упала на пол, а босая ступня оказалась перед лицом Ирины.

— У тебя такие ухоженные ноги, — сказала она, проводя пальцем по подошве. — Как ты этого достигаешь, Оксана?

— Ой, щекотно!

Девушка пьяно засмеялась и попыталась отдёрнуть ногу. Но Ирина не отпускала.

— Какие-нибудь кремы? — она возбуждённо принюхивалась.

— Да нет, я ничего такого не делаю, — сонно проговорила Оксана.

— Поразительно. А у всех этих нерях мозоли и кожа как наждак…

Ирина коснулась губами девичьей подошвы. Один раз, затем второй, третий. Её горячее дыхание буквально обжигало ступни.

— Что ты делаешь, Ира? — снова засмеялась Оксана. — Я уже засыпаю…

— Давай я тебя раздену и укрою, — Ирина стянула с неё юбку и с вожделением уставилась на крохотные трусики, состоящие из треугольного лоскутка и двух шнурков. — И такого белья никто здесь не носит!

Оксана не отвечала. Она спала. Белова быстро разделась догола и попыталась прилечь рядом, но узкий диван не позволял этого сделать. Тогда она подставила несколько стульев и всё-таки пристроилась, прижимаясь к гладкому молодому телу. Она тёрлась об Оксану, и дыхание её становилось всё более тяжёлым. Прапорщицы-телефонистки, хотя и позволяли достигнуть разрядки, никогда не доставляли ей такого удовольствия. Их даже нельзя ставить рядом с этой девочкой! Всё равно что сравнивать тяжёлое дурное опьянение денатуратом с кайфом от хорошего коньяка!