— Всё в мире постоянно меняется, — Мачо опустил правую руку на подлокотник и будто невзначай коснулся ладони девушки. Она не убрала её. — Изменяется температура воздуха, влажность, давление, настроение актёров, их самочувствие, энергетика организма, да и сам организм меняется: обновляются клетки, растут ногти, волосы…

— Я никогда не чувствовала этого. А может, просто не задумывалась. И я не чувствую в себе никакой энергетики. Я же не электродвигатель и не трансформатор…

Теперь наступила очередь Мачо улыбаться.

— Сейчас я вам кое-что покажу, — таинственно пообещал он. — Расстегните мне карман рубашки, пожалуйста. Вот этот, нагрудный, справа.

Он вполне мог и сам это сделать, но изобразил, что как раз не может, даже положил руку обратно на руль. Но Оксану просьба не смутила. Ловкие пальчики быстро расстегнули пуговицу.

— Там деньги, достаньте одну купюру.

— Зачем?

— Увидите.

— Как интересно…

В кармане лежала солидная пачка новеньких стодолларовых купюр. Чтобы отделить одну, девушке пришлось вынуть всю пачку, оценив её вес и толщину. Это полностью входило в планы Мачо.

— Вот она! — хрустящая бумажка была зажата в тонких наманикюренных пальцах.

— Теперь распрямите её, разгладьте, пусть будет совершенно ровной, вот так, так… Готово? Теперь кладите мне на руку…

Мачо снова снял правую руку с рулевого колеса, подставил ладонь, и купюра мягко легла, куда следовало.

— Теперь смотрите внимательно…

Не отрывая взгляда от дороги, он слегка напрягся, представляя, как энергия организма начинает истекать в пространство именно через поверхность ладони. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать…

— Ой, она движется! — изумлённо вскрикнула Оксана.

Углы вощёного казначейского билета начали приподниматься: сначала медленно, потом быстрее… Ещё через пару секунд стали загибаться края — всё выше, выше, и на глазах изумлённой Оксаны купюра свернулась в трубочку.

— Как здорово! Это фокус?

Мачо снисходительно улыбнулся.

— Какой же фокус? Фокус — это обман, а я всё сделал на ваших глазах, без всякого обмана. Это и есть проявление энергетики организма.

— А у меня так получится?

— Вполне возможно. Попробуйте.

Оксана разгладила купюру и положила на свою узкую ладошку. Пристально уставилась, будто гипнотизируя. Время шло.

— Ну, что?

— Не получается. Края немного приподнялись — и все. Возьмите.

Девушка протянула купюру обратно.

— Оставьте себе. Для тренировок.

— Ой, это же неудобно!

— Напротив, очень удобно. Это мой маленький подарок в честь нашего знакомства.

— Спасибо…

Мачо положил руку на тёплое колено.

— И знаете что? Когда мы приедем в Тиходонск, я приглашаю вас в ресторан. Только вы выберете сами, самый лучший.

Оксана захлопала в ладоши.

— Как здорово! Я сто лет не была в приличных местах! Тогда давайте пойдём в «Маленький Париж». Только там всё очень дорого…

Мачо сунул руку в карман, извлёк пригоршню мелочи и сделал вид, что считает.

— По-моему, должно хватить!

Оксана засмеялась. Мачо тоже довольно улыбнулся. Психологический портрет спутницы был готов. Детская непосредственность, лёгкая инфантильность, чувственность, готовность идти на контакт с мужчиной, определённая расчётливость, простота в общении…

На горизонте показались огни Тиходонска.

Рассеянный зеленоватый свет крохотных плафонов создавал в общем зале ресторана «Маленький Париж» интимную обстановку. Большие кожаные диваны, расположенные полукругом вокруг столиков, образовывали подобие отдельных кабинок, создающие если не уединение, то его иллюзию. Народу в зале было немного, в поле зрения Оксаны — вообще никого, поэтому создавалось впечатление, что они с Василием здесь одни.

— Устрицы будем? — спросил новый знакомый.

— Ой, они же мерзкие: скользкие и пищат! — сморщилась Оксана и продолжила посасывать через трубочку джин с тоником.

Спутник усмехнулся.

— Кто это вам сказал?

Сказал это Сурен, в тот единственный раз, когда приводил её сюда.

— Ой, я не помню… Кто-то из знакомых.

— Тогда надо убедиться, что это ерунда…

Василий оторвался от меню и поднял требовательный взгляд на официанта.

— Когда выловлены устрицы?

Парень в отутюженной белой рубашке, отутюженных чёрных брюках и блестящих чёрных туфлях сам производил впечатление вышедшего из-под утюга. Он стоял навытяжку, держал руки по швам и явно собирался запоминать заказ наизусть. На груди у него висел бейджик «Александр». На миг Оксана вспомнила своего мужа. Сейчас он нёсся неизвестно куда в своём дурацком поезде.