— Осторожно, тут можно искалечиться! — предупредил он идущих сзади местных оперативников ФСБ. Один был действующим и обслуживал железнодорожный транспорт, а второй — ветеран-пенсионер, который в своё время курировал БЖРК первого поколения.

Второй фонарь был в руках действующего сотрудника, и направляемый им жёлтый луч сноровисто перебегал с покорёженного вагона на цистерну, с цистерны на паровоз, с паровоза на состав пожарного поезда.

— Не вижу ничего интересного. Может, разобрали его или порезали на металлолом?

— Исключено! Он никуда деться не мог, — подал голос ветеран. — Стоит где-нибудь в уголке, уже и не ждёт, что о нём вспомнят… А раньше-то что вокруг него поднималось: ого-го!

В голосе проскользнули грустные нотки. В давно прошедшие времена и сам отставник был ещё ого-го, а теперь о нём вспоминают лишь по праздникам, да вот выдался случай…

Светя фонариками, четыре человека прошли между путями из конца в конец, перешли на другую линию и двинулись обратно, осматривая стоящие на рельсах локомотивы, вагоны и другую технику. Иногда на пути попадалась жёсткая, с хрустом лопающаяся паутина, иногда приходилось озабоченно переступать через окаменевшее дерьмо, из-под некоторых вагонов с писком вылетали летучие мыши.

— Перемажемся, как черти, — сказал молодой оперативник.

— Это точно, — буркнул Малков.

Близнецы на этот раз были одеты не в пижонские пиджаки, а в повседневные костюмы, но жалели, что не надели рабочие комбинезоны.

— Подождите, вон он, кажется, — сказал ветеран, останавливаясь. — Посвети сюда… Да, точно…

Два фонарных луча скрестились на самом обычном грузовом вагоне, почти не отличающемся от тех, что десятками стояли вокруг.

— Вы не ошибаетесь, отец? — спросил Малков.

— Конечно, нет! — возмутился ветеран. — Это вспомогательный вагон БЖРК!

— Ну, давайте посмотрим…

Малков поднялся по тонкой лестничке, прошёлся по открытому тамбуру и заглянул внутрь. Обычный товарняк, только изнутри укреплённый листовой сталью и разбитый на отсеки шириной в два-три пассажирских купе. Похоже, на грубых деревянных столах раньше стояла какая-то аппаратура. Да ещё небольшие прорези в стенках, напоминающие бойницы.

Капитан вылез обратно и мелом нарисовал на борту вагона большой крест.

— Мы его забираем. Подготовьте к транспортировке и отправьте на Тиходонск-товарную.

— Будет сделано, я прослежу! — отозвался молодой оперативник.

— Ещё что-нибудь от него осталось? — спросил Ломов у ветерана.

Тот уверенно кивнул.

— По-другому и быть не может! Всё должно быть здесь, все пять вагонов и локомотив! Не знаю, почему они порознь стоят!

Но вопреки уверенности старого контрразведчика, больше никаких частей БЖРК обнаружить не удалось. Выйдя на свет божий, четверо оперативников как могли отчистили одежду от пыли, следов ржавчины и паутины и распрощались. Гордый своей полезностью ветеран пошёл домой, молодой опер поехал на службу докладываться начальству, а сотрудники отдела «Зет», как для конспирации называлась вновь созданная служба по обеспечению безопасности БЖРК, отправились на вокзал и выехали обратно в Москву.

— Может, мы и действительно идиоты? — спросил капитан Малков капитана Ломова, когда они наполовину распили бутылку водки в купе «СВ» и уже испытывали друг к другу приязнь и полное доверие, но ещё не ощущали неприятных последствий опьянения.

— Да нет, — воспротивился тот. — Мы-то при чём, что все эти поезда порастерялись? Бардак в стране, а тут столько лет прошло!

Они уже три недели искали боевые поезда первого поколения — и все безуспешно. Обнаружить исходные документы им не удалось: БЖРК находились в ведении Министерства обороны и курировались военной контрразведкой, сейчас и военные, и особисты в ответ на все запросы только разводили руками: дескать, двенадцать лет прошло, объекты давно списаны, а все бумаги уничтожены… К тому же предположительно один поезд остался в Белоруссии, второй — на Украине, следы третьего затерялись в Казахстане… Ракеты с них, естественно, были сняты, а судьба самих спецсоставов никого особенно не интересовала. Тем более что бывшие покладистые советские республики, превратившись в самостоятельные государства, стали чрезвычайно важными и неуступчивыми, задавать им вопрос о судьбе БЖРК не имело никакого смысла.

Поиски на российской территории тоже не принесли успеха. По слабым следам, оставшимся во второстепенных документах: графиках прохождения литерных поездов, ремонтных нарядах, ведомостях на выдачу зарплаты, Близнецы колесили по всей стране, осматривая территорию частей железнодорожных войск, заброшенные и действующие депо, запасные рельсовые ветки ракетных подразделений и даже музеи железнодорожного транспорта. Сегодняшняя находка в заброшенном депо на одной из узловых станций Свердловской области стала их самым большим достижением.

— Я не про поезд, — поморщился Малков. — Я вообще. Мезенцев нас за что драл? За то, что Фалькова взять не смогли, Курта прозевали. Может, он и прав?

Ломов удивлённо вытаращил глаза.

— Чем же он прав? План задержания Фалькова кто утверждал? Скажи мне — кто?

Малков задумчиво покрутил в руках пустой стакан.

— Он же и утверждал.

— Вот именно! Зачем было лезть к нему домой через стальную дверь? Пришли бы на работу, гада бы вызвали в отдел кадров, там бы мы его спокойненько и свинтили! Или на входе, или на выходе, или внезапно на улице! Главное, чтобы был элемент неожиданности! И тогда он бы никуда не делся! Не так, что ли?