– А ты мне, значит, объяснишь щас? – прищурился он.

– Объясню, – уверенно сказал я. – Уже объяснил: она шлюха обычная. Последний год с одним лекарем богатым жила...

– Чё? – перебил кетчер.

Я быстро повторил про себя только что произнесенные слова. Что не так? Слово «лекарь» ему знакомо, а больше вроде ничего такого...

– Чего это ты щас сказал, наемник? Что это за... этот... гог?

– Год... – Тут я слегка растерялся. У них что, вообще другое исчисление времени?

– Да, вот оно. Чё оно такое?

– Ну... Так в местах, откуда я, время меряют.

– А откуда ты?

– С побережья.

– Откуда? С какого еще по-бе-режья? Ты дурман-травы, часом, не курил сёдня с утра, парняга? Такое несешь... И хочешь, чтоб я тебе верил?

Решив, что единственное спасение для меня сейчас – решительность, я заявил:

– Хочу – не хочу, а главное, что правду говорю. Юна последний... последнее время с богатым лекарем жила. Потом мы с ней сошлись. Я всякими разными делами промышлял... На мутафагов охотился, ну и другими. И мы ее любовника грабанули. Хотели только денежки унести ночью, но так вышло, что убили его. Проснулся старик не вовремя, пришлось мне его пристукнуть. В ту же ночь ушли, сам понимаешь: оставаться после такого нельзя было. В Москву пошли. То есть сначала ехали, потом шли... А когда она вас увидала – решила предать меня. И тебя потом так же предаст. Она та еще стерва, Юна моя. Понял, кетчер?

Несколько мгновений он смотрел на меня, потом развернулся и ушел.

Солнце село, в яме стало темно, но вскоре наверху зажгли факелы, и отблески огня упали на отвесные земляные стены. Яма эта находилась сразу за большим мусорным холмом позади двухэтажного дома. Я слышал приглушенные голоса кетчеров и обитателей Серой Гари, треск факелов, даже тихий скрип лавок и звон посуды, доносящиеся из дома.

Приподнявшись на цыпочках, я вытянул руки – до накрывающей яму решетки всего ничего, если подпрыгну, ухвачусь за прутья... Но что дальше? Углы решетки приварены к железным столбам, врытым в землю, ее не поднять. Ближе к краю – люк, закрытый на засов с большим висячим замком. Отсюда я смогу дотянуться до него, если повисну на одной руке, а вторую просуну между толстыми квадратными прутьями, только толку от этого никакого...

Факел загудел на ветру, в яме стало светлее, и на фоне неба возникла голова с гребнем волос, украшенным лезвиями и заточенными кусками арматуры.

Сип присел на краю ямы с факелом в одной руке и цеповой плетью в другой и стал покачивать ею. Грузила на концах зазвенели, залязгали, ударяя по прутьям.

Я уселся на дне, поджав ноги, привалился спиной к стенке. Сип наблюдал за мной. Глаза, поблескивающие в свете факела красным, напоминали звериные.

Раздались шаги, и на краю ямы появился Бурнос.

– Паскуда! – выдохнул он. – Мутафага тебе в задницу, наемник... Сбрехал мне! Девчонка печать Корпорации показала! И свиток... Я-то читать не умею, но Манок наш в грамоте соображает! Она из Меха-Корпа, точно это! И она нам все объяснила... Ты на самоход ее напал, убил охранников, ее саму хотел продать в бордель в Кевоке, да с пути сбился! Ну, паскуда, радуйся, что неохота мне щас в яму лезть... Утром тебя отделаю – в пятно на карачках поползешь, понял?!

Он отскочил и снова появился на краю ямы с большим камнем в руке. Замахнулся. Я нырнул вперед, и камень врезался в землю, едва не задев мою спину.

– Сип, сторожи! – приказал Бурнос. – Вниз не вздумай лезть! Сам видел: наемник махаться горазд. И девка говорит, он двоих ее людей голыми руками положил, третьему башку с самострела разнес. Я знаю, тебе его цепями погладить своими хочется, но чтоб здесь сидел! Ты понял? – Он схватил Сипа за шиворот, притянул к себе и выдохнул в лицо: – Понял, спрашиваю?!

Панк что-то прошипел в ответ.

– Вот так! – сказал Бурнос, оттолкнул его от себя и ушел.

Стало тихо, только факел гудел на ветру. За день яма успела нагреться на солнце, но теперь земля быстро отдавала тепло – становилось прохладно.

Сип принялся расхаживать вокруг, потом исчез из поля зрения. Я опять сел, размышляя, что делать дальше. Закрыл глаза, но тут словно что-то подтолкнуло изнутри. Поднял голову – и вскочил, уставившись вверх.

В темном небе одна за другой гасли звезды. Что-то огромное летело над редкими облаками.

Я подпрыгнул, вцепившись в прутья, подтянулся и приник лицом к решетке, пожирая глазами... что? Ничего подобного я не видел никогда.

Одно ясно: эта штука округлой формы и оченьочень большая. Но из чего она сделана? На железо вроде не похоже. Слишком высоко и слишком темно, невозможно определить. Все же, наверное, какой-то металл...

Я не мог понять, есть ли на дне объекта выступы и впадины или поверхность гладкая. Не мог разобрать, какого он размера и на какой высоте движется. Я вообще ничего не мог понять! Этот летающий остров полностью выпадал из всей картины окружающего, которая очень медленно, нехотя начала складываться в моей голове. Он будто прилетел сюда откуда-то совсем из другого места...

И вдруг я понял, что уже видел нечто подобное.

Точно! Когда после начала эксперимента попытался сойти с площадки, пространство расколола трещина, и в трещине этой показался остров наподобие того, что парил сейчас над редкими облаками в тишине ночного неба.