— Да наверняка знаешь, Алисия и Игли ее пели, — он вздохнул поглубже и запел.

— Знаю, — улыбнулась Мэй и подхватила.

— Мы хорошо звучим, — улыбнулся Дор, — значит, я пою "Полумрак" и "Ты моя любовь", а мисс Феерия "Ты моя любовь" и…… - Дор уступил место девушке у монитора, но остался рядом чтобы посмотреть, что она выберет. — О, смотри, колыбельная. Красивая вещь.

— Нет, только не ее, — воскликнула Мэй. — Не хорошие ассоциации, — пояснила она. — Можно вот эту, — девушка указала на одну из песен. По стилю подойдет?

— Вполне, — заверили организаторы, и Мэй уступила место следующим своим коллегам.

— Так, значит мистер Дориан поет "Полумрак" и "Ты моя любовь", — пометил у себя один из тех кто отвечал за музыку, а мисс Маринелла с ним вторую песню в дуэте и что там еще? Колыбельную? Замечательно.

Мэй тихо потряхивало, перед такой огромной аудиторией ей еще никогда выступать не приходилось. Она старательно отрепетировала перед зеркалом то что будет петь в дополнительном отделении и ее предупредили что концерт начинается.

Мэй и Дориан, как обычно концерт начинали, их роли в фильме были главными. Мэй блестяще справилась со своей партией и уступила место на сцене другим актерам. Стоя за кулисами, она всматривалась в зрительный зал. Отсюда, сбоку он был виден гораздо лучше, не слепили софиты. Мэй нашла ряды с солдатами и стала искать среди них Терри. Это было глупо, и она очень боялась, что он окажется там, но в то же время страстно этого желала. Концерт проходил отлично: актеры выкладывались по полной, зрители каждую песню встречали радостным криком и овациями.

— Ваш выход сразу после антракта, — подсказали Мэй, и девушка пошла переодеваться для второго, дополнительного отделения.

"Ты моя любовь" была встречена зрителями с тем же восторгом, что и предыдущие песни, Мэй и Дор были любимцами публики и пели оба просто замечательно, потом Дориан выступал один, а после него опять была очередь Мэй.

Мэй вышла на сцену, невероятно красивая, в черном платье с вырезом почти до талии, перехваченном лишь парой тоненьких ремешков, чтобы уж совсем не расползалось и не оголяло груди. Она улыбнулась и кивнула, давая команду включать музыку, и практически сразу заиграла Колыбельная. В этой песне проигрыш был совсем крошечным, всего пару нот и надо было начинать петь, но девушка так растерялась, что не запела. В зале было тихо.

— Пой, — прошипел из-за кулис Дориан.

Музыка заиграла снова и Мэй запела. Она не сразу смогла справиться с голосом, потому что очень старалась петь не так как она пела эту песню в Кувере. Пару раз голос дрогнул, но все же Мэй продолжала. Ей очень хорошо был виден зрительный зал, потому что освещали ее с боков сцены и сверху. Во время второго куплета, из рядов, занимаемых военными, встал человек в котором девушка без труда узнала Терри. Мужчину почти сразу дернули за руку, заставив сесть, но в том что это был он, Мэй не сомневалась. Едва смолкла музыка, девушка убежала за кулисы и почти упала в руки Ти, ее трясло.

— Мэй, Маринеллочка, ты что? — испугался мужчина. — Все хорошо, ты молодец. Немного растерлась, но потом отлично спела. Быстро, принесите воды и успокоительного, — крикнул он помощникам.

— Не то… не та…я же… Мэй задыхалась.

— Вот вода, — подскочил один из организаторов концерта.

— К черту воду, — завизжала Мэй, грохнув стаканом об стену. — Какого дьявола мне поставили Колыбельную? Я же сказала что ее нельзя, я же выбрала другую песню.

— Именно, — поддакнул Дор.

— Вы даже не понимаете что в наделали, вы меня погубили, вы все погубили, год жизни, столько страхов, столько надежд, вы…. Идиоты, ненавижу, — у Мэй началась истерика. Она рыдала, билась в руках Ти и никак не могла остановиться.

— Тихо детка, — за кулисами непонятно откуда появился Пол. Он вырвал девушку из рук режиссера и хорошенько тряхнул ее. — Это я. Тихо. Успокаивайся.

— А вы вообще кто? Как вы попали за кулисы? — удивился Ти.

— Я ее друг, близкий друг. У Мэй истерика, ей нужно на воздух, — Пол подхватил рыдающую девушку на руки и стремительно ушел.

— Я погибла, — рыдала Мэй уже у него в машине. — Я все погубила. Зачем они поставили эту песню? Зачем я ее стала петь? Надо было молчать, я все разрушила. Все что создавала с таким трудом. К чему теперь все? Почему я не умерла раньше? — Мэй задыхалась от слез. Пол довольно резко притормозил около небольшой аптеки, мимо которой проезжал и потащил Мэй туда.

— У нее истерика, мне надо какое-нибудь сильное успокоительное, — бросил он аптекарю.

— Но это же… Это же Лора, — ахнул мужчина.