–  У полковника приказ. В случае начала военных действий выдвигаться к Дриссе - сообщил Первакин.

–  Приказ? А если обстановка изменилась?
– негромко спросил у него Пётр, - а если на пути французы? Тогда что?

–  Наше дело выполнять приказы!

–  Я знаю Крампеля, - глухим голосом произнёс Пётр, - он любое дело погубит. В любом случае, надо дать полку несколько часов отдыха. Солдаты устали.

Первакин ничего не ответил. Они подняли батальон и сообщили солдатам о новом марше через Николаев в Дриссу. Солдаты, понадеявшиеся на скорый отдых, восприняли это решение с глухим ропотом. Колонна полка снова двинулась в путь. Полк растянулся на версту. В хвосте колонны шли подводы гружённые продовольствием и боеприпасами. Всё вокруг пока дышало спокойствием. Да и погода несколько улучшилась. Подул свежий ветерок. Жара начала спадать. Спокойствие умиротворяло. И чем спокойнее становилось вокруг, тем больше беспокоился Пётр. Он всё время всматривался вперёд, словно пытался высмотреть опасность. До Несвижа оставались не более десяти вёрст, когда показалась череда небольших холмов. Дорога начала уходить резко вверх. Пётр вышел из колонны и подошёл к Первакину. Тот заметил, что Пётр взволнован. Пётр указал рукой на холмы.

–  Там отличное место для засады. Следует немедленно остановить движение полка и выслать во все стороны дозоры. Лучше уж время потерять, чем на неприятности нарваться.

Первакин чуть помедлив, кивнул и поспешно направился в сторону Крампеля. Через несколько минут он вернулся обратно и развёл руками. Пётр всё понял. Оставив Первакина, он отошёл от колонны, и двинулся вдоль края дороги высматривая местность. Справа от него, не более чем в одной версте протекала речка. Пётр проследил за ней взглядом и увидел узкий мостик. По нему легко бы могла пройти повозка. За рекой сразу начинался лес.

«- Как хорошо было бы повернуть туда, - подумал Пётр,- но Крампель, сволочь не позволит. Только и думает, как людей помучить. А до остального и дела нет».

Тяжело вздохнув, он повернулся и торопливо зашагал вперёд, догоняя свой батальон.

Орудийный залп раздался внезапно. Ядра начали разрываться по всей колонне. Послышались истошные крики раненых солдат. В одно мгновение весь полк охватило смятение. Солдаты заметались, спасаясь от огня. Позади разорвало одну повозку с боеприпасами. В воздух взметнулись столбы пламени. Артиллерийский огонь стих так же внезапно, как и начался. Среди всеобщей суматохи метался Крампель и до хрипоты кричал солдатам:

–  Вперёд! Всем вперёд!

Полк несколько подобрал свои ряды и миновав подъём, начал выходить на равнину, оставив холмы слева от себя. Пётр метался среди батальона и помогал укладывать раненых в повозки. Затем, поручив двум солдатам из своего батальона заниматься ранеными, со всей скоростью устремился к голове колоны. Когда он выбежал наверх, то с ужасом увидел, как Крампель готовит полк для броска на холмы. Там, на возвышенности стояли орудия неприятеля.

–  Нет!
– изо всех сил закричал Пётр.

Но его никто не слышал. Передние ряды полка, держа наперевес штыки, двинулись в сторону холмов. Снова в рядах полка начали разрываться ядра, неся с собой смерть и опустошение. Артиллерийский огонь продолжался несколько минут, а потом снова стих. Крампель в очередной раз поднял прижавшихся к земле солдат и угрозами погнал к холму. Пётр, невзирая на смертельный огонь, сумел пробраться к голове колонны. Там он остановился. От него не укрылось то, чему ни придал значения, ни один из офицеров, включая Крампеля. Канониры, прекратив огонь, даже не думали спасаться. Они вели себя до удивления спокойно. Слишком спокойно.

Пётр немедля бросился вперёд и встав перед передними рядами полка, поднял руку и резко закричал:

–  Всем стоять!

Солдаты, как ни странно повиновались ему. К Петру тут же подскочил бледный от ярости полковник Крампель.

–  Прочь - только и успел закричать Крампель.

Пётр схватил его за руку и стащив с седла бросил перед собой на землю. Этот эпизод ошеломил солдат не меньше чем огонь неприятельской артиллерии. Нависнув над Крампелем, Петр сквозь зубы произнёс:

–  Я молчал, когда речь шла обо мне. Сейчас речь идёт об отечестве. Пошли прочь отсюда или клянусь честью, я убью вас на месте.

Не дожидаясь ответа Крампеля, Пётр повернулся к полку и коротко произнёс:

–  Беру командование полком на себя. Приказываю- немедленно отойти к реке. Немедленно.

–  Конница!
– прозвучал чей- то до предела напряжённый голос.

Из-за холмов начали появляться ровные ряды французской конницы. Они выезжали словно на прогулке и медленно направлялись в сторону полка. За первым рядом двигался второй, третий, четвёртый.

–  Позади конница. Нас окружают!
– раздался чей-то испуганный вопль.

Весь полк сбился на большом поле, с ужасом наблюдая за приближением конницы. Она двигалась на них одновременно с трёх сторон. Лишь впереди путь оставался свободным. Но там лежала бескрайняя равнина. Взгляды всех солдат обратились к Петру. Тот лишь одно мгновение оценивал обстановку. Полк был окружён несколькими тысячами сабель конницы. Оставалось два пути. Либо сдаться на милость победителя, либо…

К ним подскакал один из французских кавалеристов. Он передал предложение командования- сдаться. Им давалось на размышление четверть часа. После этого полк будет уничтожен. Выслушав парламентёра, Пётр повернулся к полку и громко скомандовал: