Смирившись, я с насмешкой посмотрел на министра:

— Какое же вы ничтожество, Фаркас.

Не ответив, он взял со стола свой бокал и отошел к окну. Я готов был поклясться, что у него был разочарованный вид. Может, он и правда надеялся, что я перейду на его сторону. Присоединюсь к ним…

Те двое схватили меня за плечи и выволокли из комнаты. Из принципа я попытался отбиваться, но они не отпускали меня ни на секунду. В глубине души я уже сдался.

Они быстро провели меня по коридору, как смертника в «Зеленой миле». Заставили спуститься по лестнице, потом вытолкнули за порог прямо в звездную ночь и швырнули на заднее сиденье одного из черных седанов. За рулем ждал водитель. Оба моих конвоира уселись по бокам от меня, опустив одну руку в карман, готовые в любой миг извлечь оружие.

— Едем, — приказал тот, что сидел справа, нажав одну из кнопок на своих наушниках.

Вспыхнули фары стоявшей впереди машины, и она тронулась. В свою очередь наш водитель включил зажигание, и оба седана двинулись один за другим по вымощенной гравием аллее. По саду пронесся скрип шин.

В этот миг я почувствовал в кармане вибрацию. Мобильный, который мне дал Лувель…

Я не отреагировал.

Широкие черные ворота разошлись медленно, словно театральный занавес. Машины выехали на узкую департаментскую дорогу. Я обернулся и бросил последний взгляд на охотничий домик. Вдали, за окном второго этажа, я различил неподвижный силуэт министра, застывшую тень жалкого заговорщика. Неприятно думать, что он выйдет сухим из воды, но, как видно, это в порядке вещей. Таких людей не свалишь. Да и в конце концов я получил то, что для меня было важнее всего. Самую суть моего синдрома Коперника: правду. Немыслимую правду. И пусть только ее одну, зато всю целиком.

Охотничий домик скрылся за деревьями. Вздохнув, я откинулся назад и вынул мобильный из кармана.

Детина справа вырвал его у меня из рук, но слишком поздно. Я успел прочитать только что полученное СМС. Он тоже прочел сообщение и нахмурился. Я сочувственно ему улыбнулся.

«Мы здесь. СфИнКс».

Он тут же потянулся к наушникам:

— У нас проблема!

То, что произошло затем, было таким внезапным и страшным, что я различил лишь смутные обрывки.

Сначала громкий взрыв, потом вспышка и что-то, похожее на огненный шар, чье ослепительное отражение сверкнуло на ветровом стекле нашей машины. Вокруг сыпались пылающие обломки, словно оранжевые слезы вулкана, а вскоре я разглядел за дымовой завесой то, что осталось от первого седана, горящего, искореженного, опрокинутого набок. Охваченный огнем человек выполз из-под почерневшего остова, прежде чем замертво повалиться лицом на асфальт.

Все дальнейшее произошло в считаные секунды. Наш шофер ударил по тормозам. Меня с силой швырнуло вперед. Здоровяк справа инстинктивно удержал меня за грудь. Машину занесло, потом она резко застыла на краю глубокой придорожной канавы. Тут же отовсюду к нам кинулись тени. Я разглядел вооруженных людей в масках, которые перебежками приближались к машине.

Шофер в панике закричал. Он обернулся к нам с вытаращенными глазами. Послышался громкий хлопок, приглушенный звон разбитого стекла. В тот же миг его голову швырнуло назад, и мне в лицо полетели густые брызги крови.

Мои конвоиры сунули руки за пиджаки и выхватили пистолеты. Громила справа резко распахнул дверцу, высунулся наружу и дважды выстрелил в нападавших, потом схватил меня за плечо и потащил за собой. Я сопротивлялся. Он дернул с такой силой, что я выпал из машины позади него. Ударившись плечом о землю, я вскрикнул от боли. Укрывшись за дверцей, он одной рукой удерживал меня, а другой целился в приближавшиеся тени. Все перемешалось. Я не смог бы сказать ни сколько человек нас окружало, ни на каком расстоянии от нас они сейчас находились.

С обеих сторон снова раздались выстрелы. Послышались громкие хлопки, свист пуль, сыпавшихся отовсюду. Второй конвоир выбрался из машины с другой стороны и стал прикрывать своего напарника, вслепую стреляя из-за укрытия. Приподнявшись, я попытался оценить положение дел. Нам противостояло по крайней мере человек пять-шесть, вытянувшихся полукругом. Выстрелы раздавались со всех сторон. Пальба все усиливалась, от вспышек слепило глаза. Звуки перестрелки смешались с криками, звоном разбитых стекол и изрешеченной пулями обшивки.

Неминуемая опасность заставила меня собраться, и я воспользовался неразберихой, чтобы избавиться от своего стража.

Резким движением я оттолкнул его руку и бросился вперед, сбив его с ног.

Сейчас или никогда.

Сердце выскакивало из груди. Я несся в противоположную сторону, прочь от этого огненного ада. Ноги скользили по асфальту. Пожар у меня за спиной отбрасывал на узкую дорогу танцующие тени, словно за мной гналось войско призраков.

Перестрелка продолжалась с удвоенной силой. Звук моих шагов, порывы ветра, бьющаяся толчками кровь, треск пламени — все перемешалось и гнало меня в темноту. Вдруг я почувствовал сильный удар в спину. Громила настиг меня. Швырнув на землю, он навалился на меня всем телом. Я ощутил холодок его пистолета у своего виска.

— Выкинешь еще что-нибудь, и ты покойник!

Позади еще звучали выстрелы. Мой страж выпрямился, оглянулся на своего напарника, который вдали, как мог, отбивался от нападавших. Схватив за воротник, он заставил меня подняться. Уткнул дуло мне в спину и погнал вперед, к обочине.

И тут раздался новый взрыв. Я подскочил. Вторая машина, охваченная пламенем, взлетела на воздух.

— Пошел! — проорал он, тут же забыв о своем напарнике — ошметки его тела были теперь разбросаны вокруг дымящейся воронки.