Именно так. Впрочем, можно проверить.

Раз, два, три.

Вот. Не прошло ни секунды. На моих часах и на видеомагнитофоне то же самое время. 88:88.

Я, должно быть, один могу его видеть — час, который не существует. Даже не знаю, смертный ли я.

Я должен был догадаться с самого начала. Мне следовало больше доверять своим часам. 88:88. «Гамильтон»! Они бы мне не солгали! Нужно с большим уважением относиться к часам. В конце концов, они гораздо лучше нас разбираются в том, что касается времени. Они умеют измерять время, за которое световой луч, вызванный возбуждением атома цезия-133, совершает более девяти миллиардов колебаний. То есть секунду. Часы, они такие.

Сам не знаю, откуда во мне взялось такое упрямство. Мне нужно предупредить Аньес. Впредь ей не стоит обо мне беспокоиться. Я больше ничем не рискую, мне только надо освоиться.

Кроме того, я не должен стремиться назад во время, где живут другие. Хватит за него цепляться. Это наверняка опасно. Возможно даже, стоит совсем перестать взаимодействовать с ним. С ними. С теми, кто остался внутри. Они наверняка не смогут меня понять. А я рискую обрушить на них время. Мне нельзя так рисковать. С моей стороны это было бы верхом эгоизма.

Даже не знаю, смертный ли я.

А если те двое в серых куртках пытались предупредить меня? Почему бы и нет? Если подумать, это кажется вполне правдоподобным. Куда более правдоподобным, чем все те параноидальные бредни, которые я себе напридумывал… Да и откуда взяться убийцам на моем пути? Я в жизни мухи не обидел. Нет, скорее всего, даже наверняка, они что-то вроде агентов времени. Двое, которые в курсе, что со мной. Это все объясняет.

Типы в сером — агенты времени.

И вообще они вовсе не желают мне зла. Телем был прав. Они вовсе не желают мне зла. Лучше бы я дал им возможность объясниться. Я бы разобрался скорее. Ну, не беда! Теперь они мне не нужны. Ведь теперь я знаю. Я и сам все понял. Я попал во вневременную петлю, и я не шизофреник.

На самом деле все проще некуда, я — вне времени.

Вот откуда у меня впечатление, что я могу слышать чужие мысли. Это, должно быть, некий физический феномен. Так как мы находимся в разных временах, я уже знаю, что они собираются сказать, прежде чем они это сделают, и так появляется ощущение, что я умею читать их мысли. Что-то вроде того.

Даже не знаю, смертный ли я.

Весь вопрос в том, поверит ли мне Аньес. И если поверит, сможем ли мы встречаться дальше?

Или вот. Другая возможность. А вдруг в прямом смысле слова я не выпал из времени? Может, я просто оказался на краю? Что, если это предупреждение о скорой гибели Homo sapiens? И я один из первых, кто приблизился к самому краю времени. Возможно, потому, что я понял. Понял, что мы скоро исчезнем. Я был прав с самого начала, и вот я оказался в полном одиночестве, на самом краю временной петли. А может, и не я один. Возможно, есть и другие. Другие, подобно мне оказавшиеся вне времени, или подобно агентам в сером, что колесят по миру, чтобы спасти заблудших во времени овец.

Даже не знаю, смертный ли я.

Зато знаю наверняка, что я — на краю времени.

Я это чувствую.

Не знаю, существую ли я. Вот что странно. Такое ощущение, словно теперь время растекается. Оно — как амальгама. И тогда мое имя — надежда. Сам не знаю.

Даже не знаю. Такое ощущение — даже — словно теперь — не знаю — время растекается — смертный ли я. Такое — даже — ощущение — не — словно — знаю — теперь — смертный — время — ли — растекается — я. Такой смертный я. А имя мне будет Амаль. Амальгама. Амаль ангел. Вы все еще здесь? Как амальгама.

В следующий раз, когда я увижу агентов времени, надо быть повежливее. Виго? Вы все еще здесь? Такое ощущение, словно теперь время растекается. Черт возьми, вы собираетесь отвечать? Оно — как: амальгама. Виго!

Не знаю ни сколько длился приступ бреда, ни сколько бы он мог еще продолжаться, но яростные крики Аньес вывели меня из оцепенения.

— Почему вы все еще у меня, Виго? Вы собирались уйти утром! Какая наглость!

Долгое время я так и сидел молча — совершенно оглушенный, потерянный. Словно электрошок, меня пронзила мысль, что мой мозг отключился, и надолго — Аньес успела вернуться с работы. Сидя на диване, ошалевший, я слушал ее крики, не понимая, что она говорит.

— Вы, конечно, очень милый, Виго, но мне и так хватает проблем, чтобы возиться с типом вроде вас! Нет, правда, в наглости вам не откажешь! Я любезно предложила вам переночевать, но я никогда не говорила, что вы можете здесь остаться! Эй! Вы меня вообще слушаете? Могли бы и ответить что-нибудь!

Я с трудом собрался с мыслями. Негодование Аньес, по крайней мере, вправило мне мозги. В одном можно не сомневаться: я точно не вне времени. Какое там. Я, как никогда, увяз в нем.

— Мне так неудобно… Мне показалось, что… Я подумал, что выпал из времени, — пробормотал я.

— Как? Что за чушь вы мелете?

Я увидел, как она пулей пронеслась мимо, испепеляя меня взглядом, и широким резким жестом отдернула шторы. Я подскочил. Августовское солнце ослепило меня.