— Что будем делать теперь? — Я посмотрел назад, на квартиру Рейнальда.

В ней царил хаос. Старый матрас, брошенный прямо на пол, разбитая мебель из пластика, повсюду валяются бумаги и книги, битком набитые спортивные сумки, по полу раскидана одежда, на стенах какие-то листки… В углу напротив входа — встроенная кухня, а в дальней стене — окно с закрытыми ставнями, сквозь которое пробивался свет уличного фонаря.

— Сейчас, дайте только дух перевести…

Хакер поправил одежду, снова потер шею и глубоко вздохнул.

— Так вот, — заметил он наконец, — раз вы здесь, я полагаю, просто так вы отсюда не уйдете.

— Это точно. Я пришел за ответами, и мне почему-то кажется, что в этой квартире они есть…

— Вот и я так думаю. Слушайте, Виго, время поджимает. Нам не стоит здесь задерживаться. Мы не знаем, скоро ли легавые пронюхают про эту квартиру. Помогите мне закончить то, что я начал, и пойдем отсюда.

— А собственно, что вы тут делаете?

Он достал из кармана миниатюрный цифровой фотоаппарат:

— Фотографирую. Забрать все нет времени.

Кивком он показал мне на середину комнаты:

— Я пытаюсь заснять как можно больше. Уже сфотографировал все, что мог, отсюда досюда. — Он указал на первую половину комнаты. — Надо закончить.

— Идет.

— Вот возьмите. Незачем оставлять повсюду свои отпечатки.

Я надел протянутые им перчатки. Вынул из-за пояса револьвер и, поколебавшись, вернул ему. Улыбнувшись, он убрал его, поднес к глазам фотоаппарат и принялся быстро снимать документы, разложенные на паркете.

Я обследовал стену, где была кухня, — там висело больше всего листков. Вскоре один из них привлек мой взгляд. Аршинные, написанные от руки буквы складывались в начало фразы, которую я услышал в башне КЕВС: «Транскраниальные побеги, 88, это час второго Ангела».

Сердце оборвалось. Слова вдруг обрели пронзительную реальность. Я их не выдумал. С другой стороны, это подтверждало, что в день теракта я слышал именно Рейнальда. Точно. Это не мог быть никто другой. Но фраза по-прежнему не имела для меня никакого смысла. И тем не менее она должна означать что-то важное. Похоже на девиз, на боевой клич… Если бы только я сумел ее расшифровать! Я припомнил остальное: «Сегодня ученики чародея в башне, завтра — наши отцы-убийцы во чреве, под 6,3». Какой бы запутанной ни казалась фраза, разгадка, вероятно, кроется здесь, в этой комнате…

Я продолжил изучать стену. Там было много вырезок, некоторые, похоже, из научных журналов, большей частью по-английски, а некоторые — интернет-распечатки. Наугад выбрал несколько заголовков: «Auditory hallucinations and smaller superior temporal gyral volume in schizophrenia» [13] и дальше — «Психотические расстройства: шизофренические расстройства и хронические бредовые состояния», пониже еще один — «Increased blood flow in Broca's area during auditory hallucinations in schizophrenia» [14] и, наконец, под ним: «TMS in cognitive plasticity and the potential for rehabilitation». [15] Очевидно, Рейнальд вплотную занимался шизофреническими галлюцинациями и всем, связанным с нейронауками.

— Вы все это сфотографировали? — Я показал на вырезки.

— Да-да, — ответил хакер, не прерывая работы.

Как зачарованный, я двинулся дальше. Вдруг мой взгляд наткнулся на другой документ, и он тут же мне кое-что напомнил. Это был еще один короткий текст, написанный от руки тем же почерком, что и предыдущий, — несомненно, почерком Рейнальда. Связь с первой фразой была очевидна: «Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью» (Апокалипсис, 8:8). Вслух я повторил ссылку: «Апокалипсис, 8:8». Все те же восьмерки! Я опять обратился к хакеру.

— А это вы сфотографировали? — спросил я дрожащим голосом.

Лувель поднял голову.

— Ну конечно! — сказал он раздраженно. — Все, что висит на стенах, может пригодиться!

Он указал на гору листков рядом с собой:

— Может, поможете? Уберите эти бумажки, а те разложите по полу.

Не сразу оторвавшись от стены, я принялся за работу. Взглянул на документы, которые фотографировал Лувель. Среди них обнаружилось два очень больших листа — архитектурные планы с пометками Рейнальда. На одном было написано: «Башня» — я не сомневался, что это изображение башни КЕВС. Зато другой не напоминал мне никакого конкретного здания, но название, написанное Рейнальдом, снова вызвало в памяти загадочную фразу: «Чрево».

Сердце рвалось из груди. Значит, моя поездка не напрасна! Пока все довольно расплывчато, но я уверен — все, что здесь есть, поможет нам сильно продвинуться в расследовании, конечно, если удастся расшифровать документы.

Еще добрых полчаса мы фотографировали все, что показалось нам важным: кучу документов, личные фотографии, книги и учебники, все то, что могло пригодиться при изготовлении самодельных бомб, и еще множество различных предметов: кое-что, возможно, не представляло для нас никакого интереса, но лучше уж перегнуть палку, чем что-то упустить. Вскоре мы решили, что ничто не ускользнуло от нашего внимания. Дамьен Лувель убрал фотоаппарат и похлопал меня по плечу: