— Ну? — окликнул приятеля Насьта. — Мне нужен свет. Зажигай свечи! Потом переставим их на пол. Да надо бы разложить стрелы и дротики возле бойниц. И выбери лук, да натяни на него тетиву! Может быть, рядом со мной ты никакой не лучник, но в скирской дружине все одно был бы одним из лучших!

— Там внизу… — Марик попытался подобрать слова. — Не только воины из дома Ойду. Многих я знаю. Я узнаю голоса! Многие из них относились ко мне как к отцу, когда я был старшиной дружины.

— Так поговори с ними! — раздраженно закричал Насьта. — Такушки и такушки, мне нужно дочку спасать, пошлите подальше своего тана и пропустите меня через двор! Получится?

— Нет, — покачал головой баль.

— Тогда займись делом! — рявкнул Насьта. — Время уходит! У меня в туле за сотню стрел, из них пара десятков бесценных, но и они сгодятся на крайний случай. У тебя три корзины плохеньких стрелок, с них и начнем. Пора проредить гвардию сайдов! Или ты забыл правило наемника?

Встал под гербом тана, принимай на себя все его мерзости, как будто они были сотворены тобой, потому как все одно вымажешься с ног до головы!

— Я не был наемником! — повысил голос Марик.

— А кем же ты был? — удивился ремини. — Тебе повезло, что Скир эти годы ни с кем не воевал! А если бы сайды снова разошлись с баль или с дучь? Если бы пошли завоевывать реминьские леса? Очнись, парень!

— Ага, — зло поморщился Марик и бросился к корзине с утварью. — Парень… Все еще парень, хотя уж отмотал почти четыре десятка лет!

— Детский возраст, — усмехнулся Насьта в темноте. — Свет будет или нет?

Когда свечи запылали, Марик подхватил корзину со стрелами и невольно рассмеялся. Лицо Насьты, исчертившего черными линиями плиты у окончания лестницы, тоже было черно.

— Вот она, привычка почесывать нос, щипать себя за уши, за щеки и подбородок! — похлопал по плечу приятеля Марик. — Ты черен, как эта ночь!

— Это хорошо, — задумчиво проворчал ремини. — Советую последовать моему примеру, а то ведь твоя бледная рожа сияет во мраке, как звезда. Хороший лучник не промахнется! Если уж они в узкие бойницы не промахиваются…

Очередная стрела влетела в башню и задрожала, воткнувшись в деревянную балку.

— Крыша деревянная, — заметил Марик.

— Вот, — удовлетворенно кивнул Насьта. — Ты уже начал думать о важном. Крыша деревянная только отчасти. Сверху крыта сланцем. Но балки и стропила — деревянные, да. И я вот пытаюсь сделать так, чтобы загорелась не крыша, а та куча барахла!

— Насьта! — медленно проговорил Марик, выглянув в бойницу. — Поспеши. Прибыли воины Ойду. Я вижу факельщиков и лучников. У них с собой бревно. Наша калитка не выстоит долго.

— Много их там? — спросил, поднимая руки, ремини.

— За сотню, — ответил Марик.

— Не жалеет Ойду своих воинов, — с укоризной покачал головой Насьта и хлопнул в ладоши.

В то же мгновение тяжелый удар донесся со двора и торжествующие крики возвестили, что ограда преодолена.

— Снимай свечи с бойниц, баль, — слегка утомленно произнес ремини. — Постреляем немного. Подумать только, сколько крови собирается пролить тан, чтобы замазать красным позор сыночка! Так ведь все одно не замажет!

— Не горит, — напряженно прошептал Марик. — Куча не горит!

— Так это магия ремини, — пожал плечами Насьта. — Я разве не говорил, что многие реминьские наговоры действуют не сразу? Нет, брат, мало заворожить кучу дров, ее еще надо и полить!

— Чем ты собираешься ее поливать? — почти закричал баль.

— Кровью, дорогой, — ответил Насьта и, подхватив лук, почти не глядя, выпустил стрелу.

И пламя взвилось до уровня бойниц.

Когда Орлик все-таки разбил кладку, и он сам, и все корзины с едой и утварью, да и сундук Ирунга с двумя мехами вина были покрыты пылью. Наконец по стене пошли трещины, и она упала в темное отверстие хода. В лицо Орлику потянуло сыростью.

— Ага! — пробормотал вельт, снимая со стены факел. — И перегородка слабенькая, и раствор плохой, но сделана она была с умом — заложена в пазы, да еще скреплена металлическими штырями. А для чего? Чтобы не ходить этой дорогой? Зачем же выдолблен ход? Нет, дорогой маг Ирунг, ты, конечно, слыл хитрецом, но не мог же ты быть хитрее Орлика!

Ход был узким и низким. В какой-то момент великан даже согнулся пополам, сдирая паутину со стен подземелья и поминая всех известных ему богов, но на сотом шаге ход закончился ямой. Вельт нащупал камешек и бросил его вниз. Плеск воды раздался на счет три.

— Ага! — задумался Орлик и снял с пояса моток бечевы. Петля легла на рукоять факела, вельт поморщился и бросил факел вниз. Где-то внизу блеснул отраженный свет, огонь охватил деревяшку, пополз по бечеве, вскоре она лопнула, и факел полетел вниз, чтобы через мгновение зашипеть в воде.

— Вот так, — огорченно прошептал Орлик.

Дыра не была колодцем, несмотря на то что внизу блестела вода. Она была именно дырой, расщелиной, промоиной, шириной в большей своей части не более половины локтя, даже ведро не опустишь. Орлик поднял руку и нащупал вверху над дырой расщелину, забитую перемешанным с землей мусором. Неизвестный строитель начал долбить ход, дошел до слабого фунта и решил не продолжать.