Скади не упомянула ни о своем обещании Нату Парсону, ни о своих планах насчет Мэдди Смит.

— А почему Один сам нас не разбудил? — спросил Хеймдалль, когда она закончила.

— Боялся, наверное, — ответила Скади.

— Боялся? Чего?

Скади пожала плечами.

— Он явно что-то замышляет, — заметил Фрей.

— Не сказав нам? — обиделся Браги.

— Почему нет? — возразила Скади. — Это в стиле Одина. Секреты и ложь всегда были его разменной монетой…

— Неправда! — возмутился Хеймдалль. — Он верен нам.

Скади выглядела нетерпеливой.

— Да ладно. Смирись с этим, золотце. Генерал всегда заигрывал с Хаосом. Более чем заигрывал, и теперь его с Локи снова водой не разольешь. С Локи, ага! Чего еще тебе надо? Если бы ты был ему нужен, он бы тебя разбудил, так ведь?

Ваны заметно встревожились.

— Мир изменился, — продолжала Скади. — Появились новые боги, могущественные боги, враждебные нам. Как вы думаете, почему он взял Шепчущего? Почему не разбудил ванов?

Все молчали.

— Возможно, он пытается заключить союз, — с сомнением предположил Фрей.

— Да неужели? — спросила Скади. — Интересно, с кем?

И она рассказала им все, что знала: об экзаменаторах из Края Света, о Безымянном, о Слове. Ее слушали в тишине — все, кроме Идун, которая казалась рассеянной, — и, когда Скади закончила, даже ветреная Фрейя выглядела угрюмой.

— Их Слово могущественнее любого из наших, — заключила Скади. — Они могут победить нас, они могут контролировать нас, они могут превратить нас в своих рабов. Они — Порядок. Кто знает, какую сделку Один может с ними заключить, чтобы спастись?

— Но ты же сказала, он был их пленником, — возразил Браги.

— Приманкой, — уточнила она, — чтобы завлечь меня в деревню. — И Скади объяснила, как в тот самый миг, когда она собиралась освободить Одина, они обратились против нее, сбили с ног подлым ударом и сбежали под холм, прихватив Шепчущего.

— С какой стати именно тебя? — Хеймдалль все еще был полон сомнений.

— Потому что, — ответила Скади, — я не одна из вас. Все вы ваны, вы слишком долго были с ним. Вы начали считать его одним из вас. Но это не так. Его верность принадлежит сначала асам, а уж потом ванам, если «потом» вообще существует. Разве он не принесет вас в жертву, чтобы спасти асов, если придется? Как по-вашему, он помедлит хотя бы мгновение?

Хеймдалль нахмурился.

— По-твоему, он заключил сделку?

Скади кивнула.

— Думаю, его заставили, — предположила она. — Его собственная жизнь в обмен на наши. Но его планы пошли наперекосяк. Я убила экзаменатора. Я сбежала, и Орден остался ни с чем. Но это не значит, что он готов сдаться. — Скади начала расхаживать по блестящему полу, ее голубые, как лед, глаза сверкали. — Надо полагать, они придут за нами с подкреплением. Надо полагать, они знают, где мы. И кто мы.

Этого достаточно. Семена посеяны. Скади наблюдала, как потихоньку они пускают ростки в глазах заново проснувшихся ванов. Хеймдалль оскалил золотые зубы, взгляд Фрея похолодел, добрый Ньёрд помрачнел подобно краю тучи, готовой пролиться дождем. Браги спел грустную песню, Фрейя заплакала, а Идун просто села на глыбу льда, и лицо ее было гладким и безмятежным, как всегда.

— Прекрасно. — Хеймдалль обратился к Скади. — На минуту предположим, что ты права. — Он язвительно сощурился на Охотницу, словно уловил в ее подписи нечто, чего другие не смогли: какое-то смещение цветов, какую-то неправильность в свете. — Предположим, Один замышляет что-то, нам невыгодное. Это все, что я готов предположить, но я понимаю необходимость осторожности.

— Хорошо, — вставила Скади.

— Однако мы превосходим их численно, — продолжал Хеймдалль. — Нас семеро против трех, если, конечно, учитывать девочку…

— И еще Шепчущего, — напомнила Скади.

Хеймдалль задумался.

— Да, конечно. Оракул у них. И оракул не имеет причин любить ванов. В конце концов, именно мы отрезали Мимиру голову.

Остальные обменялись взглядами.

— Разумно, — подтвердил Фрей.

— Но Один контролирует Шепчущего, — возразил Ньёрд.

— Не факт, — ответил Хеймдалль.

— И что нам делать? — спросила Фрейя. — Мы же не можем болтаться здесь вечно. Я предлагаю поговорить с Одином.

Скади презрительно посмотрела на нее.

— Ты вызываешься это сделать?

Фрейя отвернулась.

— А ты, золотце? Хочешь влезть в ловушку, которую тебе расставили, и на собственной шкуре узнать, что он замышляет?

Хеймдалль нахмурился и промолчал.

— Что ж, а ты, Браги? Ты обычно ужасно разговорчив. Что ты предложишь?

Ньёрд перебил ее.

— Каково твое решение, Охотница? — спросил он.

— Ну, выходит, что… — начала она.

Скади рассказала им то немногое, что осмелилась. Она поведала о Нате Парсоне и его амбициях, умалив оные до несбыточных мечтаний тщеславного и глупого человека. Она подчеркнула его потенциальную важность как союзника, расписала его связи с Орденом и церковью, сообщила о том, как он уже им помог, обеспечив доступ к Хорошей Книге.