Затем он провел два месяца в Кройдоне — наши инструкторы преподавали ему расширенный курс адаптации в новом месте. На этом этапе мы сосредоточились на том, чтобы избавить его от всяких признаков военного человека, выбить из него профессионального солдата. Время, которое он провел в Кройдоне, было по возможности неструктурированным. Мы давали Джозефу разного рода задания — провести день в пабе, выбрать там совершенно постороннего человека и посмотреть, какие сведения из него можно вытянуть... Работа непростая, но Миан справлялся с ней образцово. И при этом вел себя очень естественно. Фанатики это умеют.

— После Кройдона, — вступил Уиддоуз, — мы отправили его обратно в полк Королевских саперов, как раз за две недели до окончания курсов Четырнадцатого управления, на которые он был отозван несколькими месяцами раньше, и велели ему добиться, чтобы его вышвырнули из полка.

Он рассказывал всем, что его прогнали с курсов единственно потому, что он католик и ирландец по происхождению. Сделал вид, что его это по-настоящему достало — начал пить, затевать драки, его имя несколько раз попадало в полицейские протоколы. На него посыпались обвинения в нарушении субординации, жалобы на оскорбительное поведение с обслуживающим персоналом, потом он подрался в Чатеме с вышибалой одного из пабов — в общем, человек покатился под откос. Кончилось тем, что один из уоррент-офицеров обнаружил в его шкафчике кусок бикфордова шнура.

Миана выставили из армии, он перебрался в Лондон, жил в Килбурне, в общежитии для работяг. За пару недель он подыскал себе работу в мастерской по ремонту электрооборудования, которой владел некий Тони Риордан. По вечерам Миан слонялся по барам. Вскоре он натолкнулся на беженцев из Белфаста и порасспросил их, как там с работой. Политика меня не интересует, сказал он им, просто я родом оттуда и хочу сменить обстановку. Ему назвали несколько имен. И наконец он отправился в Северную Ирландию.

Первое, что он там сделал, — навестил родственников. Кроме матери, у него было немало дядьев и теток. Он посетил их всех, отдал, так сказать, дань уважения. Своей службы в армии он не афишировал, но и не скрывал. Просто говорил каждому, кто спрашивал, что в армии ему надоело и он ушел. Любовник матери попытался склонить его на сторону республиканцев, сказал, что есть люди, с которыми стоит познакомиться, и так далее, однако Миан на это не купился. Знать ничего не хочу, сказал он. Не интересуюсь.

К осени он обосновался в Белфасте. Один из двоюродных братьев предложил Миану пожить, пока тот не встанет на ноги, у него. Миан провел в его доме около двух месяцев, нашел за это время работу в техническом отделе большого магазина «Эдс электроникс» и снял квартиру в нескольких улицах от дома двоюродного брата. Он также завел себе девушку, парикмахершу по имени Тина Милаццо. Выбор был точен — католичка, но к очевидным республиканским фигурам отношения не имеющая. Нам она была известна, поскольку брат Тины, Винс, любил появляться там, где появлялись эти фигуры.

Теперь оставалось только ждать. В качестве связника мы направили в Белфаст Барри Фенна и сообщили Миану, что в дальнейшем передача информации и встречи с нашими людьми будут происходить скорее по его инициативе, чем по нашей, а Барри — или Джеффа, Миану он был известен под этим именем, — мы продержим в Белфасте до тех пор, пока он, Миан, не сообщит, что на него вышли республиканцы. А до того Миан должен был говорить всем и каждому, что политика его не интересует.

— Разве не существовало опасности, что республиканцы примут эту позицию за чистую монету?

— Я думаю, нам более чем удалось сделать его для них лакомым кусочком. Всем новым знакомым он давал понять, что в свободные от работы в магазине часы с удовольствием занимался бы ремонтом на дому. Рано или поздно должны были пойти разговоры о том, что этот парень способен творить чудеса с электроникой, после чего началась бы негласная проверка Миана. Ну и конечно, у нас имелся в запасе Винс Милаццо, который трубил повсюду, что новый ухажер его сестры служил в армии да после плюнул на нее и уволился.

В конце концов они клюнули. Как-то июньским вечером восемьдесят девятого двое парней остановили Миана по дороге с работы. Предложили посидеть, выпить и отвезли его в бар «Мак-Намара», бывший не столько баром, сколько пунктом вербовки добровольцев. Спросили, не берется ли он за частную работу. Он сказал, что берется. Тогда один из них отвез Миана на автостоянку и показал ему армейскую рацию «Клансмэн». Спросил, может ли Миан ее починить.

Миан сказал, что и пальцем к ней не притронется. Его спросили почему, и он ответил, что знает эту рацию, что это краденое армейское имущество, а он в такие дела влезать не хочет. После чего вежливо поблагодарил за угощение и ушел. Задержать его они не пытались.