— Она лжет, — выплюнул Палтри. — Да, она развращена, но не моей рукой. Она грязна там, куда никто не дотянется!

В Дарт закипала ярость, которая не знала границ. Видимо, Лаурелла тоже что-то почуяла, потому что она слегка разжала объятие.

— Выродок! — заявил Палтри, указывая на Дарт.

— Молчать! — проревел Яэллин. Его меч нацелился лекарю в сердце.

Палтри сморщился и опустил руку.

— Не рассуждай о том, чего не знаешь, — резко произнес Яэллин. — Она сильнее и чище душой любого из нас. То, что с ней сделали… — Его голос наполнился холодным обещанием. — Ты будешь страдать в тысячу раз больше.

Палтри одарил его гневным взглядом:

— Посмотрим, сир рыцарь. Не все в Ташижане разделяют твои взгляды.

— Неужели? Тогда, возможно, ты разделишь свою точку зрения с новой смотрительницей. Она прибывает этим утром как раз затем, чтобы поговорить с тобой.

— Как… почему? — содрогнулся лекарь.

— Да уж. Уверен, что тебя спросят о том же.

Дарт нашла некоторое утешение в болезненном выражении на лице лекаря, страхе в его глазах.

— Теперь нам остается лишь дождаться гостей. — Яэллин кивком указал на одну из коек. — Если ты не возражаешь, конечно.

Палтри попятился перед мечом.

Яэллин принудил лекаря лечь на койку и жестом подозвал Дарт. Он не убирал меча от горла Палтри, но повернулся к ней и протянул руку. На ладони лежал кинжал.

— Возьми.

Девочка уставилась на клинок. Черное лезвие нельзя было перепутать ни с чем: перед ней лежал проклятый кинжал. Она отрицательно затрясла головой.

— Возьми, — настоятельно повторил Яэллин.

Она подчинилась, осторожно приподняв его кончиками пальцев за рукоять.

— Ножны для него.

Яэллин передал ей пояс с ножнами.

Дарт приняла их. Ее снедало непонимание, и она ощущала себя такой же пустой, как кожаные ножны.

— Некоторые называют подобный клинок проклятым, отвратительным, но он всего лишь оружие. Обычная сталь. Характер клинка зависит от того, где и как его применяют. — Рыцарь заглянул глубоко в глаза девочки. — Запомни это. То, что случилось с твоим телом, не портит и не оскверняет тебя. Твое сердце принадлежит тебе. Оно по-прежнему чисто и невинно.

Дарт слушала внимательно, но слова падали на каменистую почву. Она не верила им.

Яэллин, казалось, понял ее замешательство. Со вздохом он кивком указал на кинжал.

— Он твой. Носи его достойно.

Дарт отступила на несколько шагов, положила кинжал на пол и обвязалась поясом под робой. Она ни разу не опустила глаз, ее взгляд оставался прикованным к лекарю Палтри. Тот тоже разглядывал ее. Девочка подняла кинжал. Его клинок пожирал свет вокруг себя.

Пусть заверения Яэллина не принесли утешения, она все же чувствовала себя чуть менее опустошенной.

Сжав пальцы на костяной рукояти, Дарт до упора вогнала кинжал в ножны. Проклятый или нет, она будет носить его с достоинством.

У нее еще остались неисполненные обещания.

Тилар изо всех сил вцепился в Катрин, а флиппер стремительно падал. Кабину заволокло дымом от горящего в трубках состава. Под досками пола кричала и сотрясалась перегруженная, рвущаяся сталь двигателя. Из носовых отсеков доносились крики.

Постепенно крен несколько выровнялся. Судно чуть повернулось в попытке войти в медленный спиральный спуск. Капитан с кормчим делали все возможное, чтобы избежать катастрофы.

Тилар помог Катрин подняться на ноги — а может, это она ему помогла. Освобождение наэфрина исцелило полученные раны, но не возместило потерю крови. От малейшего усилия у него темнело в глазах.

— А демон? — Катрин оглянулась на дымящуюся палубу.

Тилар уже рассказал ей про порождение наэфира, и Катрин с интересом изучила черный отпечаток ладони на его груди. Но своими глазами увидеть вырывающегося из его тела демона, наблюдать, как он ломает кости, — совсем другое дело.

— Что он с тобой сотворил? — спросила девушка, когда они доковыляли до двери.

Тилар ухватился за засов.

— Тот калека, которого ты увидела, — плод рабских клеток и цирка, а не рук демона. — Он не сдержал горечи, даже заметив раненый взгляд Катрин. — Демон как раз и делает меня целым.

Он с трудом отодвинул засов, и дверь распахнулась. Они с Катрин вывалились в главный коридор флиппера и внезапно оказались в самом центре хаоса. Дым добрался и сюда, а щели между досками пола лизали языки пламени. Нижняя часть судна, где располагался двигатель, горела.

В коридоре толпились высыпавшие из кабин пассажиры. В панике они сталкивались, и кое-где завязывались драки. Слышны были и молитвы, и крики ужаса.