Предлагается следующий закон: «Qui patrem pulsaverit, manus ei praecidantur» (Тому, кто ударит отца, должно отрубить руки). Предлагается следующая ситуация. Некий тиран призвал к себе в крепость одного из горожан и обоих его сыновей. Он потребовал, чтобы отец заключил с ним соглашение, но тот отказался. Тогда он велел раздеть его догола и, связав руки за спиною, выставить в таком виде перед детьми. И приказал юношам бить отца.

— Caede! (Бей!) — крикнул тиран.

— Non caedo. (Не стану бить),— ответил старший.

— Verbera! (Ударь его!)

— Non ferio. (Не могу).

Внезапно старший сын бросился в каменный оконный проем и разбился насмерть у подножия цитадели, не издав ни единого крика, так что в зал по-прежнему долетало лишь жужжание насекомых в летнем зное. Младший же сын ударил обнаженного отца в лицо и в грудь. После чего отца вытолкали из крепости, юношу же оставили при тиране, в числе его интимных приближенных. Во время пиров ему надлежало подставлять зад своему господину.

В первый же вечер, когда они остались наедине в спальне тирана, обнаженный юноша встал на четвереньки, якобы готовый удовлетворить сластолюбивого повелителя, но при том спрятал под мышкой маленький кинжал. И когда тиран овладел им, шумно кряхтя от удовольствия, он убил его.

Город решил вознаградить юношу, но один из сограждан напомнил о законе и потребовал, чтобы юноше отрубили руки. Отец выступил на защиту сына:

Haec vulnera quae in ore videtis meo, postea feci quam dimissus sum (Раны, что остались у меня на лице, я нанес себе сам). Когда меня отпустили и я сошел к подножию цитадели, то увидел своего старшего сына, лежавшего мертвым в луже крови. Тут-то я и разодрал себе ногтями щеки и грудь. Я был вне себя от скорби.

Аргументы Альбуция звучали так: «Occisus est tyrannus. Praecidetis tyrannicidae manus? Aiebam: Fili, fortius feri: tyrannus spectat» (Тиран был убит. Осмелитесь ли вы отрубить руки тому, кто убил тирана? Эти руки нанесли мне побои лишь по моему приказу, когда я сказал: «Сын мой, бей сильнее, тиран следит за нами!»)

— Но он позволил тирану осквернить свой зад.

Сын сказал: «Я смотрел на член тирана, но перед глазами у меня стояли храмы, законы, Отечество!»

Альбуций Сил вложил в уста отца следующие слова: «Когда мой младший сын спустился из цитадели вниз, насадив на свой кинжал окровавленную голову тирана, я целовал не ягодицы сына, я целовал его руки».

Сын сказал: «Ut validius caederem, pro republica feci» (Если я ударил отца слишком сильно, я сделал это во имя Отечества).

Отец сказал: «Comprensas fili manus in os meum impegi, caedentem consolatus sum» (Я сам схватил сына за руки и поднял их к своему лицу. Пока он бил меня, я его утешал).

Альбуция порицали за то, что он добавил еще одну сцену: описав обнаженного отца, младшего сына, ударившего его в лицо и в грудь, и старшего сына, разбившегося насмерть у подножия цитадели, он рассказал, как отец в отчаянии нанес себе побои руками бездыханного трупа.

— Меня бил не младший, но старший сын! — вскричал он. — Ipsas cadaveris manus in me ingessi! (Я схватил его мертвые руки и ударил ими себя в лицо!)

Некий гражданин решил убить тирана. Наступает вечер. Он поднимается в цитадель. Тиран под покровом сумерек бежит из крепости и со всех ног мчится по городским проулкам. Человек нагоняет его и силой вталкивает в дом, стоящий на углу.

Затем он хватает смоляной факел, что горит на перекрестке, и поджигает дом. Тиран гибнет в пламени. Из огня доносятся его крики. Сбегаются горожане. К утру от дома и тирана остается лишь дымное пепелище, на которое смотрит весь город.

Сограждане проносят этого человека на плечах по улицам. Все голосуют за возведение статуи, что увековечила бы его имя и деяние. Но один из горожан, выступив вперед, говорит:

— Я требую правосудия, ибо этот герой нанес мне ущерб. Redde domum! (Верни мне мой дом!)

— Уж не хочешь ли ты, чтобы я вернул и тирана?

— Мне не нужен тиран, что сгорел, мне нужен дом, который ты поджег.

— Ты, видно, был в дружбе с тираном, иначе он не вбежал бы в твой дом. Если ты не хотел тираноубийства, нечего было впускать его к себе.

— Я не был знаком с тираном. Он бросился искать укрытия в первый попавшийся дом, а меня там не случилось. Что же оставлю я теперь моим детям?