Мастер Флайг остался у могилы подле отца и безутешно рыдавшей старой Анны.

— Тяжко, когда случается такое, господин, Гибенрат, — произнес он участливо. — Я ведь тоже любил малыша.

— Никогда мне этого не понять, — вздохнул папаша Гибенрат — Такой одаренный мальчик, и все шло так хорошо — и школа и экзамены, а потом — беда за бедой!

А мастер, указав на удаляющиеся через кладбищенские ворота сюртуки, тихо произнес:

— Вон шагают господа, они тоже помогли довести его до этого.

— Что? Что вы говорите? — встрепенулся господин Гибенрат, недоуменно вытаращив глаза. — Да что это вы?

— Успокойтесь, сосед. Я только учителей имел в виду.

— Почему? Как так?

— Да ничего, я так просто А разве вы, да я разве мы-то с вами не прозевали малыша?

Над городком распростерлось синее небо, в долине сверкала река, горы, покрытые еловыми лесами так и манили вдаль своей синевой Сапожник грустно улыбнулся и взял господина Гибенрата под руку.

А тот, расставаясь с тишиной и каким-то болезненным обилием мыслей этого часа, нерешительно и застенчиво ступая, спускался вниз, туда, где протекала его столь заурядная жизнь.