Недолгая пауза. Человек без имени повернул голову, и вспыхнувшая сигарета оставила его лицо в тени.

— Вы слишком долго сражались в одиночку, Фосс. Вам нелегко пришлось, я знаю. Британцы выдвигают жесткие требования, однако больше мы ни с кем не можем иметь дела. На них хотя бы можно положиться. Расскажите им все, и, будем надеяться, они станут помягче к нам. Предупредите их насчет ракет Фау-2. Предложите разбомбить лаборатории в Далеме, если это их успокоит. И скажите им, что фюрер будет убит в своем бункере в Вольфшанце двадцатого июля около полудня по берлинскому времени.

Фосс покачнулся, уровень жидкости в его бокале сместился, и он поспешил допить спиртное, как будто во всем мире лишь это зависело от него. А человек без имени размеренно продолжал:

— Ваша задача, как только вы получите сигнал о начале операции «Валькирия», — захватить власть в германском посольстве в Лиссабоне. Понадобятся жесткие меры, и вы не должны колебаться. Если генерал СС откажется подчиниться, пристрелите его на месте. Оружие у вас есть?

— Казенное, из посольства. Я расписываюсь, когда беру его и сдаю.

— Полковник снабдит вас.

— На этот раз точно?

— Мы не впервые планируем покушение, однако фюрер в последний момент менял планы, и все срывалось. На этот раз фюрер никуда не едет, это мы вызваны к нему. На этот раз не сорвется, вот почему вы предупреждены и можете передать информацию британцам. И это значит, как я надеюсь, что вам уже недолго воевать в одиночку. И последнее: что с Оливье Меснелем?

— Насколько мне известно, Оливье Меснель ничего не делает и ни с кем не встречается, если не считать свиданий с цыганскими мальчишками в пещерах на окраине Лиссабона.

— Полковник выяснил, что Меснеля навещает курьер от коммунистов. Все, что Меснель передает ему, скорее всего, попадает прямиком к русским.

— Что он может передавать? Меснель на улицу-то лишний раз не выходит.

— Значит, к нему приходят или присылают инструкции. Надо выяснить, во что он влез, это поможет нам развивать отношения с англичанами, убедим их, что русские не такие надежные партнеры, как им кажется.

Человек в темном костюме стиснул руки и зажал их между колен. Человек нервничал, профессиональная сутулость придавала ему еще более несчастный вид, казалось, он съежился в ожидании удара. Черная шляпа сиротливо лежала перед ним на столе. Фетровая шляпа с мягкой заломленной тульей. Длинное лицо, обвисшие мешки под глазами — из-за этих темных подглазий лицо кажется еще длиннее, еще печальнее.

— Больше никого не могли найти? — ворчал Фосс, разглядывая ювелира сквозь стеклянную панель. — Здесь видимо-невидимо ювелирных магазинов. Из местных нельзя было подобрать?

Хайн, один из подчиненных Фосса, ответил общепонятным жестом: местные проболтаются.

— А этого где вы выкопали?

— В комитете еврейских беженцев.

— И он добровольно согласился?

— Кемпф посулил выяснить, где его семья.

— Выяснил?

Взгляд с прищуром и выразительное пожатие плеч.

— Что ж, этот действительно не проболтается, — признал Фосс. — Откуда он родом?

— Из Антверпена. Работал с алмазами из Бельгийского Конго.

— Не подпускайте к нему Волтерса.

— Это уж ваша задача, а?

— Как его звать?

— Хиршфельд?.. Э… Самуил Хиршфельд, — хмуро ответил Хайн.

Фосс вошел в комнату, обменялся рукопожатием с сутулым человеком, попросил его приготовить необходимые инструменты. Тот молча раскрыл деревянный ларец и выложил на стол весы, гирьки, щипчики, лупу и квадратный лоскут потертого темного бархата.

Постучавшись в кабинет Волтерса, Фосс выждал обязательную паузу, приоткрыл дверь и доложил о прибытии ювелира.

— Ведите его сюда, Фосс, ведите сюда.

— Я велел ему разложить все в соседней комнате.

— Ладно, пусть проверит и взвесит каждый камень, ничего не пропуская.

— Будет исполнено.

— И кто-то должен все время дежурить возле него.

— Будет исполнено.

Волтерс перебросил ему плотный мешочек — небрежно, словно тот был набит прибрежной галькой. Фосс вернулся к ювелиру, попытался угостить его сигаретой, но Хиршфельд отказался и сразу же приступил к работе.

В восемь утра Джим Уоллис сдал рапорт и направился домой. Сазерленд вскоре прочел рапорт и еще долго сидел над ним, покуривая трубку и размышляя. Через полтора часа в посольство поступило шифрованное сообщение от Кардью, и часом позже Роуз и Сазерленд беседовали с Анной на конспиративной квартире поблизости от Ларгу-ду-Рату. Присмотревшись к позе, в которой сидела Анна, — колени сдвинуты, накрыты сверху сумочкой, — Сазерленд убедился в своей правоте: конечно, девица.