— Тебе тоже придется несладко. Потребуют объяснений, много объяснений. По вечерам я буду дома, сможешь прийти — приходи. Только не завтра. Я буду здесь в пятницу, в полшестого вечера. А если что-то случится… если ты не застанешь меня дома, позвони по этому телефону и спроси папашу Гориу. Он все тебе скажет.

Фосс продиктовал номер телефона, пароль и отзыв. Анна готова была заткнуть уши. Зачем ей эти секреты, подземные пещеры, тьма!.. Карл дал ей ключ от своей квартиры. Они поцеловались — краткое, неловкое соприкосновение губ, после чего он вручил ей кейс со всем содержимым и выпроводил из комнаты. Он смотрел ей вслед, пока девушка спускалась по лестнице, оборачиваясь, чтобы взглянуть на него. Смотрел ей вслед, пока она не растворилась в темном колодце нижних этажей.

Тогда он перешел к окну и ждал ее появления. Анна поднялась по невысокому склону к Базилике, наверху остановилась и взмахнула прямой рукой, словно отдавала салют, и он ответил ей тем же.

Анна прямиком отправилась на работу и провела час наедине с Кардью, который потребовал рассказать ему подробно все: не только о происшествии в доме Уилшира, но и все, что она знала о Карле Фоссе. Вчера, как только Уоллис упустил Анну из вида, Роуз и Сазерленд тут же подключили к делу Кардью, и теперь он спешил выяснить все о ее передвижениях накануне, чтобы отчитаться перед начальством. Кардью получил нахлобучку и был сердит.

В девять часов тридцать минут Анна уже сидела на конспиративной квартире в Мадрагоа. К Роузу и Сазерленду присоединились двое американцев из консульства, из Управления стратегических служб.

Мужчины разместились в небольшой комнате, Сазерленд и Роуз сели на стулья, американцы прислонились к стене. Откуда взялись американцы и что они тут делают, девушке никто не объяснял.

Они потребовали заново рассказать им историю, уже рассказанную Кардью, начиная с той минуты, как накануне она вышла из конторы «Шелл». Таким образом, говорить пришлось о том, о чем даже упоминать не хотелось, — о Карле Фоссе, их свидании. Сазерленд, прочитавший отчет Кардью, все еще злился, Роуз похотливо интересовался деталями, американцы в недоумении молчали.

— Как долго вы пробыли вместе? — допрашивал Сазерленд.

— Пять часов. Примерно пять.

— Где?

— Большую часть времени в его квартире, но потом мы вышли погулять по Байру-Алту. И он отвез меня в Эштурил.

— Сколько времени вы пробыли в квартире?

— Два-три часа.

Молчание. Скучают недоумевающие американцы. Не за этим же их сюда вызвали?

— У вас с ним были… отношения? — влез Роуз.

— Да, сэр! — отрапортовала она, и один американец обернулся на ее дерзкий голос, приподнял брови и с усмешкой принялся зачем-то поправлять галстук. — Мы — любовники, сэр! — добавила она.

— И это все? — настаивал Сазерленд.

— Чего же еще, сэр? — удивилась Анна.

Тогда они вслед за ней переместились в Эштурил. Теперь им понадобилось подробно выслушать ее рассказ о событиях в доме Уилшира — четыре раза подряд, пять, пока американцы, удовлетворившись, не поднялись на ноги — дружно, как по сигналу.

— Вы позволите? — ни к кому в отдельности не обращаясь, осведомился главный. Он открыл кейс, вытащил конверт, просмотрел его содержимое, постучал в задумчивости ногтем по бумаге. — Да, обидно, — проворчал он, и с этими словами американцы покинули явку.

Роуз пересел в кресло, быстро пробежался пальцами по подлокотникам — что-то сложное, похоже на Моцарта. Сазерленд, похоже, от этого еще больше обозлился.

— Обидно? — переспросила Анна.

— Управление проводило свою операцию, не предупредив нас, — устало откликнулся Сазерленд. — Когда выяснилось, что Лазарда не было на борту самолета, вылетевшего в Дакар, я связался с американцами. К тому времени им разрешили поделиться с нами информацией насчет Хэла и Мэри Каплз. Они спросили, какую роль играете в этом раскладе вы, и я сказал, что вы — наблюдатель. И они посоветовали вам «соблюдать этот статус».

— А в чем была роль Каплзов? — уточнила Анна.

— Хэл Каплз работал на «Озалид». Торговал аппаратурой, а заодно продавал ноу-хау. Управление вышло на него, заставило работать на разведку, вычистило хлев в американском филиале «И. Г.». Лиссабон — последнее задание Каплза. К нему приставили профессионального агента и отправили его сюда с готовым набором «планов». Кажется, я говорил вам, что американцы вытянули у Бора информацию об атомной программе немцев. У Бора нашелся чертеж, который годом раньше передал ему Гейзенберг. Сам он думал, что это бомба, но американские ученые разглядели на чертеже кое-что другое — не бомбу, но атомный реактор… который может производить расщепляемое вещество в достаточном количестве для изготовления бомб.

— Сердцевинка атомного яблока — так называл это Уилшир.

— Да он поэт, наш Уилшир! — фыркнул Роуз.

— Американцев тревожили успехи немецких физиков, достигнутые за последние пять лет. Получив такое предостережение от Бора, они попытались выяснить позицию Гейзенберга: кому он служит, фюреру или физике, — и пришли к выводу, что, хотя Гейзенберг отнюдь не принадлежит к числу фанатиков, сам процесс исследования настолько интересен для него, что он вполне способен, увлекшись, смастерить бомбу. А учитывая, как далеко летают нынче немецкие Фау, вырисовывалась довольно мрачная перспектива.