Король. Для меня он был не только королем, он был мужчиной, с которым я жила, от которого родила дочь. Он мог увлекаться кем-то время от времени, но всегда возвращался ко мне. Отчасти это было заслугой О’Флаери, но, в большей степени моей. Я знала, что есть немало женщин, не уступающих мне в красоте, но знала и то, что мои темные глаза в сочетании со светлыми косами, впечатляли многих мужчин. И уж точно не оставляли равнодушным короля.

Я никогда не устраивала ему скандалов, не заставляла чувствовать себя неуютно, памятуя о том, что рассказывали о его первой жене. Андуэн даже как-то признался, что в припадке ярости она кидалась на короля с кинжалом. Неудивительно, что он предпочитал женщин, более тихих в выражении своих чувств. Сам король, правда, никогда не говорил о своей жизни ни с первой, ни со второй королевой. А я не стремилась спрашивать.

Вместо этого я придумывала новые развлечения, игры, танцы. И уж тут-то я не стеснялась громко выражать свои чувства. Королю это нравилось. Пожалуй, поэтому я и была нужна ему, по этой причине больше чем по какой-либо другой, он возвращался ко мне снова и снова. Со мной он забывал все тяготы, и бремя власти не так давило ему плечи.

А я… Если бы мне дано было выбирать, из всех мужчин, с которыми мне доводилось встречаться в жизни, я бы выбрала Антонио. Но я не тешила себя иллюзиями. Между нами стояли не только две искренне любящие его женщины — жена и любовница, но и его собственные чувства. В его жизни была любовь, единственная, кроме которой, по большому счету, ему никто был не нужен. Такая, какой я мечтала бы быть для него. Но для Антонио ею была герцогиня де Круа. А у меня были прекрасный дом, чудесная дочь, большая семья. И я умела ценить то, что у меня есть.

А потом, осенью, случилось то, что случилось. Жак с Антонио заехали ко мне по дороге на западное побережье, как они делали иногда, когда знали, что король в столице. Заехали, как обычно ненадолго, Жак любил возиться с Жанной, и всегда привозил ей подарки. Они уехали из АльмЭлиса утром, а к обеду приехал король. Я встретила его и его свиту, усадила за стол. После обеда Жанна прибежала поиграть с ним. Он потрепал ее за щеку и велел играть с собачкой.

— Кто у тебя был сегодня? — спросил король.

— Брат заезжал.

— Он был не один. Твой брат, что, якшается с бунтовщиками?

— Это всего лишь шурин моего брата, и ревновать тут ни к чему, — рассмеялась я, обращая наш разговор в шутку.

Так значит шурин твоего брата… — задумчиво повторил он, но я не придала этому значения.

Месяц спустя в АльмЭлисе появился отряд королевской стражи. На дорогах неспокойно, король велел удвоить охрану, сказал их командир. Они поселились в подвале и только и делали, что начищали оружие. Во всяком случае, тогда мне так казалось.

Я не тревожилась за Жака и Антонио, им хорошо были известны все дороги окрест, и никакие разбойники не могли причинить им вреда. Они вернулись, целые и невредимые, как и следовало ожидать. Но лучше бы они никогда не возвращались.

Когда откуда-то снизу раздались крики, и я выглянула с галереи во двор, то увидела лишь пару недоумевающих слуг, прислушивающихся к лязгу металла, доносившемуся из подвала. Мужчины в пылу азарта иногда забывают об осторожности, и я уже готова была отойти от перил. Но тут снова раздался крик. Я узнала голос Жака. Он звал на помощь. Я не могла ошибиться.

Я бросилась вниз и в одном из коридоров налетела на Фиону. Она тоже бежала на шум, становившийся все явственнее. Во дворе дорогу нам преградили два стражника, уже успевшие разогнать оторопевшую челядь.

Я ничего не могла сделать. Ни я, ни Фиона — всего лишь две женщины, безуспешно пытавшиеся остановить два десятка вооруженных мужчин.

Они отдали мне Жака. Он получил удар чем-то тяжелым по голове, и был без сознания. Мы с Фионой осмотрели его и оставили приходить в себя.

Антонио они увезли с собой. Ранен он или нет, я не знала. Знала только, что после их отъезда в подвале осталось больше десятка трупов и лужи крови.

Король должен был вернуться ближе к концу недели, но я не стала ждать. Я бросилась к нему, в Хилрод, где он гостил у графини Вердерины и дона Диего. Прежде всего, я нашла О’Флаери и рассказала ему все.

— Алисия, чем меньше людей об этом узнает, тем лучше для вас, — сухо ответил он.

О’Флаери, ради бога, объясните, что произошло? Как могло случиться, что в моем собственном доме напали на моих родственников?

Ваши родственники были не в ладах с королевским правосудием. А у него длинные руки.

Вы могли бы предупредить меня. Я поговорила бы с королем. Все можно было бы уладить. Не так ли?

Не в этом случае.

Но в чем причина?

Вы же умная женщина, Алисия. Выбросьте это из головы. И не задавайте лишних вопросов.

Но я все же задала. Правда, не ему, а королю.

Мой король, помните, в прошлый раз на пути в АльмЭлис вы встретили моего брата и его шурина?

Я, что, должен помнить всех твоих родственников?

Мне показалось, его вы запомнили.