— Ну а теперь что не так? — нахмурился рыцарь.

— На ноги свои погляди, и сам все поймешь.

Мах послушно перевел взгляд с призрака на свои ноги. Все вроде бы было на месте: штаны, сапоги, вполне даже чистые и без дыр. Рыцарь недоуменно пожал плечами.

Заметив растерянность Маха, дед Пузырь задал наводящий вопрос:

— Что помогало тебе плыть в Подводье?

— Как что, разумеется, волшебные перчатки и волшебные га… Постой-ка, на моих сапогах почему-то нет галош! Но ведь тогда…

— Вот именно! — подтвердил призрак. — Похоже, галоши остались в сетях рыбаков, ладно хоть перчатки уцелели. Но, как ты только что убедился, с помощью одних только волшебных перчаток плыть в Подводье, увы, невозможно.

— Но, Пузырь, если я не могу дальше плыть, то как же теперь я успею к сроку добраться до Паучьего Острова? — запаниковал рыцарь.

— Мы что-нибудь придумаем, — неуверенно откликнулся дед.

— Что придумаем — меньше двух дней осталось!

Призрак растерянно пожал плечами и тяжело вздохнул.

— Выходит, блестящий план Силики только что рассыпался, как трухлявый пень, — понурив голову, констатировал Мах. И язвительно добавил: — А ведь это по твоей вине, Пузырь! Вместо того, чтобы бочку на барона катить, лучше бы за сетями рыбацкими следил!

— Мах, я ведь уже извинился за сеть, и ты меня простил, — напомнил призрак. — Твои упреки справедливы, но я ведь не нарочно. Нам просто не повезло.

— Да, не повезло. И отцовский замок теперь обречен!

— Не убивайся так, Мах, еще не все потеряно. Мы не слишком удалились от пруда Силики. Всего-то версты на четыре, не больше. Быстрым шагом ты дойдешь до него за час. Потом залезешь обратно в башню и расскажешь барону о досадном недоразумении с сетью, — предложил дед.

— Хорошенькое недоразумение, ничего не скажешь! — Мах поморщился, как от зубной боли. — Силика так на меня рассчитывал, а я даже до океана не долетел. И ладно бы стряслось чего-то из ряда вон, а то, стыдно сказать, вляпался в обычную рыбацкую сеть.

— Ничего не стыдно, дело житейское, не повезло, такое с каждым могло случиться… — стал успокаивать дед Пузырь.

— Я не каждый, я призрачный воин, — не унимался Мах.

— Ну-ка хватит, возьми себя в руки! — вдруг рявкнул на подопечного потерявший терпение призрак. — Постыдился бы, тоже мне призрачный воин, раскудахтался, как барышня кисейная.

Рыцарь обиженно примолк. Воспользовавшись заминкой, старик продолжил:

— Так вот, значит, заберешься в окно, расскажешь что да как. Силика, глядишь, еще какой-нибудь гениальный план придумает. А то и, попросту, осчастливит тебя новой парой волшебных галош…

— Да сколько можно тебе объяснять! Нет у него никакой второй пары! Нет и никогда не было! Заруби себе это на своем призрачном носу! — вспылил Мах.

— А вдруг! — озорно ухмыльнулся дед Пузырь и заговорщицки подмигнул рыцарю.

Мах одарил собеседника испепеляющим взглядом.

— Ладно, не злись — нет так нет, — уступил дед. И тут же предложил другой вариант: — Тогда отберет галоши у захомутавших тебя рыбаков — ведь это, наверняка, его крестьяне. В любом случае, нечего тут рассиживаться и без толку терять драгоценное время, жалея себя, несчастного. Давай-ка, Махуня, поднимайся и айда к Силике.

Пузырь явно недооценил силу тела и духа своего подопечного. Быстрым шагом Мах преодолел лишь первые двести метров пути, дальше перешел на стремительный бег. И, на обратную дорогу к пруду, рыцарю потребовалось вовсе не час, а лишь полчаса.

До ведущего в пруд канала Маху оставалось всего шагов сто, когда до его ушей донеслось:

— Эй, красавчик!

На сей раз Мах расслышал фразу ясно и четко. Пару раз до этого ему уже слышался похожий окрик, но тогда озорной девичий голосок как будто доносился откуда-то издалека, и рыцарь со спокойной совестью списывал слуховые наваждения на накопившуюся за время бега усталость. Но теперь ошибки быть не могло — голос прозвучал в считанных шагах.

Мах обернулся, но никакой девушки у себя за спиной не обнаружил. Заинтригованный, он замедлил бег, перешел на шаг и наконец остановился. Отдышавшись, он грозно полюбопытствовал у пролетающей рядом стайки пескарей:

— Кто это тут меня красавчиком обзывает? Пузырь, ну-ка, подлый старикан, признавайся, твои это шутки?

Пескари, по девчоночьи завизжав, в панике разлетелись кто куда.

— Что ты несешь, Мах, какие шутки, — раздалось из-за спины недовольное ворчание деда. — С чего это мне тебя красавчиком называть? Я еще допускаю: идиотом, придурком, болваном, кретином тупоголовым…

— Эй, ну-ка, хватит хамить, — строго одернул рыцарь.

Но хитрец-призрак сделал вид, что не заметил окрика и спокойно докончил: