Интересно, за что же она все-таки просила прощения? За то, что использовала меня и мои чувства? За мою наивность? Или за то, что так и не смогла сохранить в тайне все свои манипуляции?

В дверь в очередной раз робко поскреблись и негромко напомнили об ужине. Я снова не ответил. Меня сейчас мало волновал окружающий мир — более того, меня ничто не волновало. Вполне возможно, что именно сейчас Шайтан забавляется в компании моего змеены… Шайрем, просто Шайрем. Да, именно так и только так. Стоит забыть об этом времени как о кошмарном сне — и жить дальше.

Впрочем, даже забывать ничего не надо: забывают, когда болит внутри, а если просто все равно?..

«Прости».

— Да прощаю я, прощаю. Уходи, — негромко произнес я, впервые нарушая тишину кабинета. Сколько я уже здесь? Судя по робким напоминаниям об очередном приеме пищи, уже второй день на исходе… а раз так, то действительно пора отпустить от себя призрак выдуманной женщины. — Уходи, — повторил я и поджег записку. Огонь нехотя пополз по бумаге, стирая уже ненавистное слово.

«Прости».

Июльская ночь нагло заглядывала в окна домов. Она обнимала город, ласковым ветром касалась припозднившихся прохожих, наблюдая одновременно за всеми и никем. Одинокая — и счастливая в своем одиночестве. Хотя она была бы не прочь поиграть с теми, кто выбрал ее своей покровительницей, но как ни высматривала она своим единственным глазом-Луной, так и не смогла найти никого из них.

Ну вот опять закрылись в своей добровольной тюрьме, заперлись во мраке, надеясь найти там несуществующий путь к свету.

Сизо-серые облака скользнули к ночному солнцу, и ночь задумчиво прикрыла небесный глаз. Что ж, значит, сегодня со своими любимыми игрушками забавляется не она, а те нелепые боги, которых все еще чтят эти смешные создания, почему-то возомнившие себя выше остальных. Пусть так, недолго им осталось править…

А во мраке другого мира, скрытого от взора ночи, на ступенях старой-престарой библиотеки сидела девочка и тихо напевала себе под нос. Она, смешно морща носик, водила вверх-вниз щеткой по светлым волосам. Сегодня она была одна, а значит, свободна от этих нудных нравоучений и бесконечных правил. А еще она знала, что скоро вырвется из этой мрачной клетки, в которую ее заточила собственная глупость…

Когда-то давно девочка была самой обычной, она любила свет и, не боясь, проводила целые дни под открытым небом, а потом встретила его. Он был другим, боялся солнца и предпочитал ночь. Девочка никогда не встречала никого, кто был столь же интересен и загадочен, а когда он предложил ей разделить с ним его путь — она, не задумываясь, согласилась. А потом оказалось, что она не подходила на эту роль. Ее кожа, смуглая от ласк солнца, отказалась от света совсем. Малейший отблеск приводил к тяжелейшим ожогам, и неважно было — истинный или искусственный источник породил его. Вот так она оказалась во мраке, без надежды еще хоть раз показаться в мире света и красок. Но это ничего, зато она обрела Судьбу — ведь раньше она была обычной девчонкой без права выбора, а теперь стала Хэль. Это имя она выбрала сама. Оно понравилось ей, как и пророчество с ним связанное.

Когда-то северные боги изгнали ее теску во тьму преисподней, дав ей иллюзию власти над мертвыми душами. Но пророчество-то осталось! И когда придет время, вернется Хэль-изгнанница, и займет трон, принадлежащий ей по праву.

Девочка улыбнулась своим мыслям. Недолго ей осталось ждать: зашевелился в океане мировой змей, да и волк натянул цепь и в любой момент может порвать путы…

Вот тогда-то она и выйдет из мрака, и мир примет ее как свою…

«Вчера, наконец, мой брат получил корону. И пусть меня вынудили назвать преемником богов его, я не посмею предать его, по крайней мере, сейчас… и совсем не потому, что мой долг священного урия не позволяет идти против правителя, все во много раз проще — пока я стою за троном Шайтана, у Лора есть шанс выжить.

Лор… Он не понял меня, не сумел понять, но я не имею права его обвинять в чем-либо. Если уж и искать виновного, то это именно я. Что мне стоило объяснить все? Зачем надо было строить из себя то, чем я не являюсь? Впрочем, другого способа прервать нашу связь не было, сомневаюсь, что он бы просто согласился отойти в сторону, а значит, надо было рвать — по живому.

И плевать, что сейчас серебряные меня ненавидят, плевать, что их вожак делает вид, что меня нет на свете, — я со всем справлюсь и сделаю все необходимое, чтобы сохранить жизнь своему волку. И никакие видения мне не указ! Я прекрасно понимаю, что пророчество Фитрины — истинно, в конце концов, я сама видела смерть Лоуреса, но это же не значит, что я собираюсь сдаться без боя. Я — священный урий. Я выбрала этот путь, а значит, имею власть не только над жизнью, но и над смертью. Мне просто нужно немного больше времени, совсем немного…

Я думаю, года мне должно хватить, тем более я уже знаю, кто станет Императором вместо Шайтана. Да, он не обрадуется моему решению и уж конечно выскажет мне все в лицо, но долго противиться не будет — слово «долг» для него, как и для меня, отнюдь не пустой звук. Правда, придется его женить на одной из моих сестер, но, надеюсь, он это как-нибудь переживет.

А вот что делать с пророчеством о конце времен, я не представляю. Да и мало что будет зависеть от меня, если быть уж совсем откровенной. Я — Кайра. Так говорят. А значит, именно я уничтожу Трехгранник. Верю ли я в это? Уже не знаю. Еще пару месяцев назад я бы рассмеялась в лицо любому, кто посмел бы заявить такое, но теперь… Фитрина не ошибается. Она просто не могла ошибиться, да и чувствую я то, о чем она говорила. Я уже сейчас готова на все, лишь бы Лор остался жив, а если он погибнет…