— Это некому подтвердить. Но все собравшиеся прекрасно знают, на что способен твой клан. То, что в свое время мы решили несколько приукрасить историю, ничего не меняет, — удовлетворенно улыбнулся Император. Все верно — волкам верить нельзя. Мы предаем, всегда и всех. Мы убиваем, не смотря на запрет. И поэтому мы так ослабли. Мы сами уничтожаем свой род, день за днем по кирпичику складывая стену, которую уже невозможно разрушить. Да, Ирбис, на этот раз я проиграл. Жаль…

— Почему же некому подтвердить? Великий, вы забыли обо мне, — голос сапфировой пророчицы прозвучал на удивление дерзко. Уж от кого я не ожидал помощи, так это от нее. Но Фитрина с несвойственной для ее возраста твердостью смотрела на Ирбиса. Вызов. Кажется, у этой девочки есть свои счеты к нашему правителю.

— А вам есть что добавить, кайри? — с неприкрытой угрозой в голосе уточнил Император.

— Есть. Как вам известно, я пророчу и чаще всего именно смерть. Так вот о смерти Лайри кай Вулф я знала еще за неделю до нее.

— Но вы никому не потрудились сообщить о своем видении, а значит, и ваши слова подтвердить некому.

— Великий, я редко делюсь своими видениями с людьми, но это не значит, что я их не документирую. Так что доказать непричастность к убийству девочки Лоуреса, как и любого другого серебряного, мне под силу. Потому что Лаури кайри Вулф действительно убил вампир.

— И вы можете назвать его имя?

— Нет, Владыка, это сообщить нам могла бы только сама Лаури, но ее, к сожалению, среди нас нет.

— Значит, вы продолжаете настаивать на невиновности Лоуреса? — последнее предупреждение. Император дает шанс сапфировым вернуться под его длань. Красивый жест, но не более, даже если Фитрина сейчас откажется от своих слов, это ничего не изменит — Ирбис не прощает своих врагов.

— Да, — всего одно слово, но я уже не поручусь за жизнь этой упрямой девочки. Думаю, она и сама понимает, что сейчас перешла все границы дозволенного. — И я могу предоставить вам или любому другому желающему убедиться в истинности моих слов, — Фитрина хмуро посмотрела на Скарлет, словно ожидая с ее стороны новых обвинений, — необходимые документы по окончанию нашей встречи.

— Что ж, в таком случае, я откладываю это дело до выяснения обстоятельств, — неохотно закончил Император, — но у меня остался еще один вопрос. К вам, Лоурес.

Я невольно насторожился. Сегодня Ирбис в открытую играл против меня, а это заставляло задуматься. Боюсь, от его следующего обвинения мне укрыться будет негде, да и нечем.

— Я внимательно слушаю вас, Великий.

— Мне стало известно из достоверных источников, что на вас недавно было совершено покушение.

Проклятье! Он знает! Впрочем, если быть откровенным с самим собой, то несколько дней отсрочки особой роли не сыграли бы.

— И что из этого? Покушения на меня не так и редки. Я многим успел перейти дорогу, — демонстративное безразличие. Даже если я уже проиграл — это не повод терять лицо.

— Но это покушение ведь было не совсем обычным.

— Да? И чем же? — я уже нисколько не сомневался, что Ирбису все известно. И теперь гораздо больше неизбежного обвинения меня интересовало, кто ему мог меня сдать. В Марке я не сомневался, но, кажется, мы не учли, что даже в логове у стен могут быть уши. Неприятно осознавать это. Я был уверен в своих людях — ошибся.

— На этот раз убийца был из Храма Змееликой.

— А это имеет какое-то значение? Какая разница, откуда пришел исполнитель, если он не преуспел в своей миссии?

— Может, при других обстоятельствах это и не имело бы значения, но не в этот раз. Исчезла моя дочь и в последний раз ее видели в твоем доме!

Я на мгновение задержал дыхание, стараясь выровнять неровное биение сердца. Спокойно, Лор, спокойно. Ты не имеешь права на ошибку. Только не сейчас.

— Правда? Не знал, что эта истеричная девчонка, отравившая себя вместо того, чтобы смириться с поражением, ваша дочь, Владыка.

— Отравившая?

— Да. А разве вам не сообщили? Она ранила себя отравленным кинжалом.

— Лжешь! Шайрем жива. И я обвиняю тебя в похищении и в насильном удержании радужной кайри!

Вот и все. На это мне сказать нечего. Сколько не оправдывайся, сколько не ссылайся на волю самой принцессы — мнение Ирбиса не изменить.

— Владыка, вы не можете бросаться такими обвинениями. Где доказательства? — это снова Фитрина. Странно, с чего это она так открыто выступает в мою защиту? Раньше я с ее стороны особой любви к своей персоне не замечал. Или все же дело здесь в ее ненависти к Императору?..

Ирбис хмуро посмотрел на сапфировую кайри, явно надеясь испепелить ее взглядом. Не вышло.

— Что ж, раз вы так настаиваете, то я вынужден просить всех собравшихся задержаться еще на день. Я думаю пришло время вспомнить о традиции проведения Великого Суда. Как вы поняли, я слишком предвзято отношусь к обвиняемому, а потому прошу не вас, а ваших богов завтра вынести вердикт по этому делу.

Великий Суд? Это еще что за новость? Давненько никто не устраивал этого шоу — хватало как-то решения Императора или номарха, если дело было внутренним. Что ж, хотя бы развлекусь напоследок.