Шрифт:
Они уже подошли к дверям: в ушах стоял гам, перед глазами мельтешили фигуры.
– Спасибо тебе, – сказал Андрес. – Только не размягчайся чересчур в доброте. Зачем жалеть, если все не так уж плохо,
какая ужасная ваза —
знаешь, это все равно что обрекать себя —
потерять право каждое утро по своему вкусу выбирать, что ты наденешь на себя, какой мотивчик станешь насвистывать, какую книгу прочтешь —
нет, только не это. Глаза – у самого лица – любимая – не твоя вина, что я стал немного твоей тенью, твоим отзвуком, —
судно, когда плывет, всегда рассекает волны, смотри, как красиво —
– Ты – добрый, – сказала Клара и улыбнулась.
– И еще одно, – сказал Андрес. – Думаю, это действительно была крыса.
Смотрители сложили листки со списками, и один из них понес их в деканат, будто —
но все прекрасно знали, что деканат был —
– Невероятно, как разрастается культура, – сказал репортер, расчищая место на скамейке, чтобы одна из близняшек тоже отдохнула немного. – Нас уже больше тридцати.
– А какая духота, – сказала рыженькая. (Свет погас. Снова зажегся.)
– Без четверти девять, – сказал Хуан, словно это было очень важно, и снова углубился в тетрадь.
– Поэтическое вдохновение овладело, – сказал репортер. – Ой, Андрес, действительно, мне надо бы в редакцию. Я думаю, несложно будет добраться на —
С запада донеслось несколько взрывов, один за другим, приглушенных расстоянием, странно, что звук пробежал по земле вроде той крысы, что недавно —
– Раз уж ты тут, оставайся и составь мне компанию, пока эти будут сдавать свой славный экзамен, – сказал Андрес.
– Его отложат, – сказал репортер. – Обрати внимание, никто не заинтересован ни в каком обучении. В то время как – погляди на юного Мигелетти – он просто, как фагоцит, пожирает тезисы лекций, кем-то усердно записанные, —
а я п?сать на них хотел —
(В полной темноте. От рыженькой пахло хвойным мылом, спичками.)
– Туалетное мыло «Фиат-люкс», – сказал ей репортер, понюхав прежде ее шею. – Подруга, у вас потрясающе душистая кожа. Не отодвигайтесь от меня, пока воздух бьет в нос миазмами.
– Бьет в нос чем? – спросила рыженькая так, словно спрашивать ей не хотелось.
– Миазмами, – сказал Андрес. – Их приносит ветер и бьет ими в нос. Но Клара имеет обыкновение носить в своей модной сумочке одеколон.
– Для пользы дела, – сказала Клара, нашаривая в сумочке флакон. «Да, это была крыса, – подумала она. – Скатилась по лестнице и теперь, наверное, бегает по нижнему этажу, а там люди, я слышала их голоса – »
Все продолжали толпиться вблизи деканата —
но все знали, что деканат, —
и только близняшки вышли на галерею, чтобы еще раз проглядеть тезисы, и искали место, где посветлее.
– Хороший одеколон, – говорил репортер, слегка смачивая им волосы. – Настоящая мирра Аравийская.
Свет понемногу становился ярче. Хуан спрятал тетрадь в карман пиджака и указал на деканат.
– Вон, – сказал он. – Смывается.
Вышли смотрители, а между ними низенький смуглый человек шел, заложив руки за спину (и при этом крутил большими пальцами), шел, словно под защитой смотрителей, —
которые расчищали себе дорогу зычными «позвольте!», и юный Мигелетти поздоровался с профессором, а профессор не поздоровался с юным Мигелетти —
все трое дошли до галереи и захлопнули за собою дверь.
– Мелкие подлецы ищут защиты у власть предержащих, – сказал Хуан. – Дольше это длиться не может.
– Как убивает ожидание, – сказала Стелла, вынимая изо рта пушинку. – По-моему, я даже заснула. Какая жесткая скамейка.
– Бедняжка, – сказал Андрес и погладил ее. – Тебе не следовало сюда приходить.
– Почему? Раз ты пришел, то и я.
Он смотрел на нее, улыбаясь, и ничего не сказал. Дверь заскрипела, и снова появились смотрители; бросая косые взгляды на Хуана и его группу, принялись заполнять какие-то бланки. Приступая к новому бланку, они справлялись в клеенчатых тетрадях, телефонном справочнике и в книге с горящим золотом гербом на синей обложке. Один из служащих, что снимал на галерее портреты, подошел и сказал им что-то, но толстый смотритель знаком показал, что знать ничего не знает, и широко махнул рукою в сторону студентов.
– Опять идет профессор, – сказал репортер. – Что за странные, скользкие манеры у этого —
как ты его назвал, Хуан? Ах да, мелкого подлеца! Че, да он совсем зеленый.
– Может, увидел привидение, – сказала Клара.
«Крысу, – подумала она. – Наткнулся на крысу». Они видели, как он обошел группу студентов (те в углу играли в карты, используя папку вместо стола) и вошел в деканат. В деканате было темно, профессор попятился и позвал смотрителей зажечь свет. Толстый смотритель и бровью не повел, но другой со злым видом направился к двери и вошел в деканат; профессор вошел следом за ним.