В горле Руби вновь поднялся болезненный ком, поэтому она едва заметно кивнула и постаралась не думать об отце. Или о матери. Вместо этого, она двинулась к входной двери рядом с пустой оболочкой по имени Эмма Кемпбелл.

— Веди себя хорошо. Запомни.

— Да, мама.

Она вышла в холодный вечер, направляясь прямо к церкви и концентрируясь изо всех сил, стараясь укрепить свой щит настолько, чтобы даже Отец не смог пробраться сквозь него и дотронуться до девочки.

По крайней мере, до нее настоящей.

И она не оглядывалась, потому что знала — Эмма Кемпбелл уже вернулась в свою швейную комнату.

Для нее, это — рукоделие. Для матери Эми — шитье. Мать Терезы делает лоскутные одеяла. Мать Брук складывает пазлы… Я знаю, это все что-то значит. Может, он дает им задания. Поэтому у них нет времени подумать.

Поэтому они не хотят думать.

Может, он обнаружил то, что им нравится больше всего и позволяет им заниматься этим.

Только этим.

Руби шла прямо к церкви, смотря на других девочек, ждущих ее на ступенях. Смотрела и думала про себя о том, что Отец уже заменил Брук. И сделал это так легко, будто ее никогда и не существовало.

Мара. Маленькая Мара — ей всего одиннадцать. И она, очевидно, нервничала, ведь это был ее первый Ритуал. В отличие от двух других девочек на ней поверх халата был длинный свитер.

Эми и Тереза — обеим по тринадцать лет — несмотря на холод, надели только тонкие халаты.

Руби знала, что они чувствовали себя взрослыми в этих халатах. Чувствовали себя зрелыми и особенными, и важными для Отца.

Они чувствовали себя Избранными.

— Руби, поторопись, — нетерпеливо позвала ее Эми.

— Иду, — ответила она, слыша в своем голосе оживление — энтузиазм, который был таким же поддельным, как и улыбка, изогнувшая ее губы.

Руби начала подниматься по ступеням, чтобы присоединиться к девочкам.

Но она не торопилась.

— Уверен, что это просто «маска»? — пробормотала Холлис. — Как я слышала, люди, находящиеся под прикрытием слишком долго, могут действительно стать… затеряться в своей роли.

Демарко бросил на нее взгляд, а потом повернулся к Сойеру.

— Эта способность плюс несколько других особенностей делают меня идеальным кандидатом для работы под прикрытием. К такому мнению пришел Бишоп несколько лет назад.

— Значит, ты входишь в состав ООП?

— Он не агент ФБР, — ответил Бишоп. — Но мы поняли, что иметь… неофициальных детективов, в некоторых ситуациях полезно, а иногда и просто необходимо.

— Я думала, именно по этой причине ты помог основать Убежище, — сказала Тесса, наконец. Она смотрела на Бишопа. — Как гражданский отдел ООП, — добавила она.

— Родственная организация, — поправил Бишоп. — Но главным образом, Убежище было основано, чтобы оказывать краткосрочную помощь. Его детективов обычно вызывают на определенное — короткое время, чтобы оказать содействие уголовному расследованию. Основная часть сотрудников ведет обыкновенную, нормальную жизнь большую часть времени, а работа на Убежище скорей похожа на временные занятия, нежели на постоянную работу.

— Верно, — подтвердила Тесса. — На прошлом задании мне даже не пришлось распаковывать вещи. А в своей нормальной жизни, я создаю сайты. Поэтому мне легко распределять время — работая дома или в дороге на ноутбуке. И отдыхать, когда мне это требуется. То, что надо для человека, ведущего двойную жизнь.

Бишоп кивнул в ответ.

— Для тех же, кто работает в ФБР, все по-другому. И не только потому, что это штатная должность. Быть агентом ООП, означает, что мы — служащие федерального правительства и обязаны следовать всем законам, правилам и регламентам.

— Что иногда создает проблемы, — пробормотал Квентин. — Некоторым из нас.

Сойер подумал, не говорит ли он о себе, но решил не спрашивать. В его длинном списке вопросов, именно этот казался наименее важным.

Бишоп не стал комментировать реплику Квентина, а продолжил:

— Стало очевидно, что нам нужны сотрудники, которые могли бы заполнить брешь между полицейскими и гражданскими. Детективы, знакомые как с уголовным правом, так и с военной тактикой, с сильными инстинктами и способностями к расследованиям и с некоторым экстрасенсорным преимуществом. Люди, способные долгое время работать под прикрытием, с незначительной поддержкой с нашей стороны, либо вообще без нее. А иногда и без официальной санкции.