– Там везде мелко, – выдохнул паромщик. – Токмо середкой можно проплыть, право от острова. Течение туда нас несет, но хватайте шесты, могут пригодиться, если уткнемся…

– На мосту, – Геральт заслонил глаза рукой, – военные. На мосту и на биндюге, на вырубке.

Это уже видели все. И видели, как из леса за вырубкой вдруг вылетает ватага всадников в черных и зеленых плащах. Уже можно было услышать гул боя.

– Нильфгаардцы, – сухо отметил Кагыр. – Те, которые нас преследовали. Значит, на мосту – нордлинги…

– За шесты! – крикнул паромщик. – Пока бьются, может, промкнемся!

Не «промкнулись». Они были уже совсем близко от моста, когда он загудел под ногами бегущих солдат. Поверх кольчуг на солдатах были белые накидки, украшенные красными ромбами. У большинства – самострелы, которые сейчас они уперли в перила и целились в приближающийся к мосту паром.

– Не стрелять, ребята! – во весь голос заорал Лютик. – Не стрелять! Мы свои!

Солдаты не расслышали. Или не хотели расслышать.

Залп из самострелов оказался трагическим по своим последствиям. Одна из стрел угодила в паромщика, все еще пытавшегося управлять паромом с помощью шеста. Стрела прошила его навылет. Кагыр, Мильва и Регис своевременно укрылись за бортами. Геральт схватился за меч и отбил одну из стрел, но стрел было множество. Лютика, который все еще кричал и размахивал руками, необъяснимым чудом не ранило. Однако истинное побоище град стрел учинил среди лошадей. Сивый запасной, в которого угодили три стрелы разом, рухнул на колени. Пал, дергаясь, вороной Мильвы, пал гнедой жеребец Региса. Получившая в круп Плотва встала на дыбы и выскочила за борт.

– Не стрелять! – орал Лютик. – Мы свои!

На этот раз подействовало.

Снесенный течением паром со скрежетом врезался в мель и замер. Все выскочили на островок либо в воду, прячась от ударов копыт бьющихся в муках лошадей. Мильва была последней, потому что ее движения вдруг сделались странно медлительными. «Получила стрелой», – подумал ведьмак, видя, как девушка неловко перебирается через борт, бессильно падает на песок. Он подскочил к ней, но вампир его опередил.

– Что-то во мне оборвалось, – очень медленно и очень неестественно проговорила девушка. А потом прижала руки к промежности. Геральт увидел, как штанина шерстяных брюк темнеет от крови.

– Лей мне на руки. – Регис подал ему выхваченную из торбы бутылочку. – Лей мне это на руки, быстро!

– Что с ней?

– Выкидыш. Дай нож, надо разрезать одежду. И отойди.

– Нет, – сказала Мильва. – Я хочу, чтобы он был рядом.

По ее щеке потекла слеза.

Мост над ними гудел от солдатских сапог.

– Геральт! – верещал Лютик.

Ведьмак, видя, что вампир делает с Мильвой, смущенно отвернулся. Увидел, как по мосту мчатся солдаты в белых накидках. С правого берега, от вырубки, все еще был слышен гул.

– Бегут, – выдохнул Лютик, подскакивая и хватая Геральта за рукав. – Нильфгаардцы уже на правом предмостье! Там все еще идет бой, но большинство бойцов бежит на левый берег! Ты слышишь? Нам тоже надо бежать!

– Нельзя, – стиснул зубы ведьмак. – У Мильвы выкидыш. Она не сможет идти.

Лютик зверски выругался.

– Значит, надо нести, – бросил он. – Это единственная возможность.

– Не единственная, – сказал Кагыр. – Геральт, на мост!

– Зачем?

– Остановим бегство. Если нордлинги удержат хоть ненадолго правый подступ к мосту, может, нам удастся уйти по левому.

– Как ты собираешься остановить бегство?

– Я уже командовал войсками. Лезь на бык и на мост!

На мосту Кагыр с ходу показал, что он действительно человек опытный и прекращать панику среди военных умеет.

– Ну, сукины дети! Куда, сволота поганая! – орал он, подкрепляя каждый рык ударом кулака, валящим отступающих на доски моста. – Стоять! Стоять, трусы поганые!

Некоторые из бегущих – далеко не все – остановились, пораженные ревом и сверканием меча, которым размахивал Кагыр. Другие пытались проскользнуть у него за спиной. Но Геральт тоже выхватил меч и включился в операцию.

– Куда! – крикнул он, мощным ударом осадив одного из бегущих. – Куда? Стоять! Поворачивай! Тпррру!

– Нильфгаард, господин! – крикнул кнехт. – Там резня! Пустите!

– Трусы! – рявкнул влезающий на мост Лютик таким голосом, какого Геральт никогда от него не ожидал. – Паршивые, засранные трусы! Заячьи сердца! Удираете, шкуры свои спасаете? Чтобы в сраме жизнь прожить, подлецы?

– Силища их, господин лыцарь, – не выстоим!

– Сотник убит… – простонал другой. – Десятники сбежали! Смерть идет!