Шрифт:
– Расскажи.
– А что тут рассказывать? Была громкая свадьба. Съехались все: Лютик, матушка Нэннеке, Иоля и Эурнэйд, Ярпен Зигрин, Весемир, Эскель… Койон, Мильва, Ангулема… И моя Мистле… И я там была. А они, то есть Геральт и Йеннифэр, завели потом собственный дом и были счастливы. Очень, очень счастливы. Все равно как в сказке. Понимаешь?
– Почему ты плачешь, о Владычица Озера?
– И вовсе я не плачу. Просто глаза слезятся от ветра. Вот и все!
Они долго молчали, глядя, как раскаленный до красноты солнечный шар касается горных вершин.
– Действительно, – нарушил наконец тишину Галахад. – Преудивительная это была история, ох удивительная. Воистину, госпожа Цири, необычен мир, из которого ты прибыла.
Цири громко засопела.
– Да, – продолжал, несколько раз откашлявшись, Галахад, слегка обескураженный ее молчанием. – Но и здесь, у нас, тоже случаются преудивительнейшие истории. Например, та, что приключилась с сэром Гавейном и Зеленым Рыцарем… Или с моим дядей, сэром Борсом и сэром Тристаном… Понимаешь, госпожа Цири, сэр Борс и сэр Тристан однажды отправились на запад, в Тинтагель… Дорога их шла через леса дикие и опасные. Едут они, значит, едут, глядят – стоит лань белая, а рядом – дама, в черное одетая, ну прямо черней черного и во сне не увидишь. А уж такая прекрасная та дама, что прекраснее на целом свете не сыщешь, ну разве что королева Гвиневра… Узрела та дама, что возле лани стояла, рыцарей, рукой махнула и такими словами обратилась к ним…
– Галахад…
– Что?
– Замолчи.
Он закашлял, захрипел, умолк. Оба молчали, глядя на солнце. Молчали очень долго.
– Владычица Озера…
– Я же просила не называть меня так.
– Госпожа Цири…
– Слушаю.
– Поедем со мной в Камелот, а, госпожа Цири? Король Артур, вот увидишь, окажет тебе честь и уважение… Я же… Я буду тебя всегда любить и почитать…
– Немедленно поднимись с колен! Или нет. Раз уж ты там, разотри мне ступни. Страшно замерзли. Спасибо. Ты очень мил. Я же сказала – ступни! Ступни оканчиваются на щиколотках!
– Госпожа Цири…
– Я все время здесь.
– Солнце к закату клонится…
– Верно. – Цири защелкнула застежки ботинок, встала. – Седлаем лошадей, Галахад. Есть тут неподалеку какое-нибудь место, где можно было бы переночевать? О, по твоей мине вижу, что здешние места ты знаешь не лучше меня. Но не страшно, отправляемся, а уж если придется спать под открытым небом, так лучше где-нибудь подальше, в лесу. От озера холодом тянет… Ты что так смотришь? Ага, – догадалась она, видя, как он покраснел. – Тебе мнится ночлег под ореховым кустом, на ковре из мхов? В объятиях чародейки? Послушай, малыш, у меня нет ни малейшего желания…
Она осеклась, глядя на его румянец и горящие глаза. В принципе вполне нормальное лицо. Что-то стиснуло ей желудок и все, что было ниже. И это был не голод.
«Что со мной творится? – подумала она. – Что со мной деется?»
– Не волокить! – почти крикнула она. – Седлай мерина!
Когда они уже были в седлах, она глянула на него и громко рассмеялась. Он глянул на нее, и взгляд у него был изумленный и вопрошающий.
– Нет-нет, ничего… – легко сказала она. – Мне просто кое-что пришло в голову. Ну, в путь, Галахад.
«Ковер из мхов, – подумала она, сдерживая хохот. – Под ореховым кустом. И я – в роли чародейки. Ну-ну…»
– Госпожа Цири…
– Да?
– Поедешь со мной в Камелот?
Она протянула ему руку. Он протянул ей руку. Они соединили руки, едучи бок о бок.
«К черту, – подумала она. – А почему бы и нет? Побьюсь на что угодно – в этом мире тоже найдется занятие для ведьмачки. Ибо нет такого мира, в котором не нашлось бы для ведьмачки занятия».
– Госпожа Цири…
– Давай не будем об этом сейчас. Едем.
Они ехали прямо на закат. Позади оставалась темнеющая долина. Позади оставалось озеро, озеро заколдованное, озеро голубое и гладкое, как отшлифованный сапфир. Позади оставались камни на озерном берегу. Сосны на склонах.
Это было позади.
А впереди у них было все.
Мир Ведьмака
Дорога без возврата
134
Droga z kt'orej sie nie wraca.
Сидевшая на плече у Висенны птица что-то проскрипела, взмахнула пестрыми крылышками и, шумно взлетев, порхнула в заросли. Висенна придержала коня, прислушалась, потом осторожно двинулась вдоль лесной дорожки.
Мужчина сидел, привалившись спиной к столбу, вкопанному на развилке, и, казалось, спал. Однако, подъехав ближе, Висенна увидела, что глаза у него открыты. К тому же он был ранен. Сделанная наспех повязка на левом плече и предплечье пропиталась еще не успевшей почернеть кровью.