Очень хотелось все это потрогать. Мир стал больше.

Шейд оглянулся на солнце и удивился тому, что может смотреть на него лишь чуть прищурившись.

Это заставило его нахмуриться.

— Тогда оно было ярче, — пробормотал он. Марина кивнула:

— Я помню.

Когда они, спасаясь от Гота и Тробба, летели в солнечный день, он не мог даже взглянуть на солнце без острой боли в глазах.

— Наверное, эта крыша как-то притупляет свет, — сказал Шейд и вспомнил, что действительно снаружи она выглядела темной и блестящей.

Аркадия поднялась в воздух и кружила над ними. Глаза ее блестели.

— Видите, — сказала она. — Обещание исполнено! Здесь солнце. И мы можем смотреть на него. Мы можем летать при свете дня и ничего не бояться. Здесь нет сов, нет зверей, которые охотятся на нас. Солнце снова с нами! Изгнание закончилось!

Шейду всегда казалось, что сначала им придется завоевать право жить при солнце в борьбе с совами. А как же иначе? Он никогда не думал, что совершенный мир будет создан для них людьми.

— А кольца? — спросила Фрида. — Что они означают?

— Когда я получила кольцо, я много об этом думала, как и большинство из вас, — сказала Аркадия. — Но в кольцах нет ничего волшебного. Они не разделяют летучих мышей на хороших и плохих. Мы не понимаем языка людей, поэтому кольца — это способ связаться с нами. Они — знак дружбы, символ Обещания. Кольца говорят нам, что в возвращении к свету люди должны играть какую-то важную роль. Ноктюрна дала нам Обещание, люди должны исполнить его!

Сквозь листву Шейд встретил взгляд матери и улыбнулся.

— Летим искать Кассела! — крикнула она ему. Его сердце забилось сильнее. Где-то здесь, в этом огромном лесу, был его отец.

— Мы ищем одну летучую мышь, — громко сказала Ариэль. — Окольцованного сереброкрыла по имени Кассел.

Аркадия опустилась на ветку и задумалась.

— Кассел. Прибывает так много народу, давайте попробуем… — И она крикнула: — Есть среди нас Кассел Сереброкрыл? Отзовись!

От возбуждения шерстка у Шейда встала дыбом, когда он услышал имя отца, разносившееся по лесу, как волны по воде. Он не мог спокойно оставаться на месте и взлетел ввысь. Летал под самой крышей и прислушивался.

«Кассел! Кассел Сереброкрыл! Ты здесь? Кассел… Кассел… Кассел…»

Голоса становились все тише и тише и наконец совсем умолкли. Шейд слышал, как кровь стучит у него в ушах. Он посмотрел на мать — она сосредоточенно подняла уши в надежде услышать ответный зов.

Ответа не было.

Через несколько мучительных мгновений Аркадия мягко сказала:

— Мне очень жаль.

— Благодарю вас, — ответила Ариэль. Ее уши опустились.

Со всех сторон Шейд слышал сочувственные голоса, говорящие ему и его матери, что они сожалеют, очень сожалеют, но воспринимал их как ничего не значащий шум. Он посмотрел на Аркадию.

— Отец должен быть здесь, — настаивал он, и собственный голос оглушил его. — Кассел прибыл сюда поздней весной. Он знал об этом месте! Он должен был попасть сюда даже раньше, чем другие. Он здесь!

— Я и моя группа были первыми, — сказала Аркадия твердо. — В этом лесу не было летучих мышей, и я не помню окольцованного сереброкрыла с таким именем. Сожалею, что мне приходится сообщать вам неутешительные новости. Но вы должны быть благодарны за созданный для вас рай.

Шейд сердито взглянул на нее и отлетел в сторону. Глаза его блестели от слез. Он забился в гущу листвы, повис на ветке и попытался все спокойно обдумать. Он не станет плакать, нет. Эта глупая бородатая мышь ничего не знает. Может быть, она даже не старейшина, а просто самоуверенная старая карга…

Когда мать устроилась рядом с ним, Шейд не смог заставить себя посмотреть на нее. Увидев в ее глазах отражение собственного горя, он разрыдается.

— Отец жив, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Так сказал Зефир.

— Может быть, Зефир ошибся. Мы не можем провести всю жизнь в поисках твоего отца.

— Но почему?

— Ты похож на него, такой же неугомонный, — ласково сказала она. — Каждое путешествие когда-нибудь заканчивается, Шейд.

— Ты сдаешься? — изумленно спросил он.

— Сдаюсь. — Ариэль вздохнула. — А что такого особенного произошло? Многие потеряли мужей. В нашей жизни жестокие испытания порой неизбежны.

Шейда покоробили ее слова. Как она может рассуждать так спокойно и благоразумно?

— Я не так уж несчастна, — сказала она. — У меня есть ты. И я достаточно молода, чтобы иметь еще детей.

Шейд, ошеломленный, уставился на нее:

— Ты не сможешь.

Ариэль ласково улыбнулась, и Шейд вспыхнул, снова почувствовав себя детенышем, только что сказавшим что-то нелепое.