«Что еще может означать это безмолвие?» — подумал Шейд. Темнота была такой всеобъемлющей, что он начал задыхаться — был ли здесь воздух? Он лишь понимал, что плывет, каким-то образом движется без всякого усилия. Шейд заставил себя успокоиться — он ощущал свои крылья, чувствовал биение сердца глубоко внутри. Это означало, что он жив, поэтому его радовала даже боль в плечах и левом боку. С болью пришло воспоминание. Что-то ударило его — это, наверное, упала с потолка одна из окаменевших летучих мышей. Должно быть, он потерял сознание и только теперь пришел в себя.

В черном озере.

Шейд в панике закашлялся, беззвучно молотя крыльями, и обнаружил, что он, по крайней мере, не в воде. Он замер, услышав не звук, а вибрацию в каждой клеточке тела. Вибрация усиливалась. Течение теперь было очевидным, и ему пришлось плыть против него. Его куда-то затягивало, и он сопротивлялся этому.

Шейд захлопал крыльями, пытаясь взлететь. Ни звука, ни света, только неясный инстинкт указывал ему путь вверх.

Наконец его голова оказалась на поверхности, и он чуть не ослеп от звездного света. Темная река была вязкой, тягучей и не хотела отпускать его. Она цеплялась, когда Шейд пытался вырваться, хватала за лодыжки и хвост. Вдруг он оказался на свободе и взмыл над этой странной рекой, которая…

Реки больше не было.

Она перекатилась через широкий обрыв и теперь низвергалась в глубокую пропасть. Выглядело это жутковато, потому что происходило совершенно беззвучно.

«Я мог оказаться там», — оцепенело думал Шейд. Еще немного, и этот поток захватил бы его.

Потом он вспомнил: Гриффин. Он осторожно закружился над пропастью. Даже звезды не могли осветить эту мрачную бездну, и когда Шейд попробовал измерить глубину эхо-зрением, эхо не вернулось обратно. Все его существо содрогнулось при мысли о необходимости лететь туда. Там не было спасения. Долго и безнадежно Шейд кружил над водопадом, не в силах отвести от него глаз.

Он поднял голову к каменному небосводу. Его созвездие все еще было на месте. Путь домой. Еще есть шанс добраться до него, прежде чем трещину возле Древесного Приюта закроют.

Гриффин и Луна могли выбраться из реки. Он должен лететь назад, прочесывая небо эхо-сигналами. Если через дыру в небе выбраться будет невозможно, надо постараться добраться до Древа. Шейд клял себя за то, что не заставил Йорика спеть ему карту. Старая, глупая летучая мышь!

Шейд надеялся, что если Гриффин жив, он направится к Древу, а не вернется к пещере. Вряд ли его сын настолько безрассуден, чтобы вернуться. Шейд полетел вверх по течению, осматривая небо эхо-зрением в поисках каких-нибудь крылатых существ.

Если Гриффин жив, он найдет его.

Гот вынырнул из темноты, задыхаясь от ярости.

Он напряженно искал выход из положения, но пещера, где были летучие мыши, пропала. Под ним между крутых стен каньона медленно текла черная река. Во все стороны простиралась бесконечная пустыня. Он не имел ни малейшего представления, где находится, но был слишком поглощен гневом, чтобы заботиться об этом.

Он держал Шейда в когтях, пока какая-то летучая мышь не сбила его. И это был вампир, один из его сородичей! А ведь он мог завладеть жизнью Шейда!

Земля грозно загрохотала, и послышался голос Зотца:

— Ты должен был напасть на детеныша, а не на Шейда Сереброкрыла.

— Почему ты не сказал мне, что он тоже $десь? — спросил Гот, не в силах скрыть негодования.

— Его присутствие не имеет отношения к заданию, которое ты должен выполнить.

— Господин, но…

В пустыне поднялся вихрь пыли.

— Но что, Гот?

— Я просто подумал, что если сначала возьму жизнь Шейда, я стану сильнее, чтобы поймать детеныша и принести его в жертву тебе, господин.

— Мне кажется, Гот, твое желание жизни для тебя важнее, чем мое повеление.

— Нет, господин, — крикнул Гот, стараясь не показывать возникшего сразу же чувства вины. Неужели Зотц догадался, что до того, как появился Шейд, он собирался присвоить жизнь детеныша? — Я уже подобрался к детенышу, когда Шейд окликнул его. Я понял, что если нападу на сына, мне придется сражаться с его отцом. Поэтому я решил сначала убить Шейда.

Долгое молчание сгустилось над пустыней. Гот ощущал присутствие Зотца, чувствовал, как тот изучает его, вглядывается в него невидимыми глазами. Знает ли Зотц об его искушении в пещере?

— Следуй по реке к двум высоким пикам, — произнес Зотц. Его голос кружился вокруг Гота, как смерч. — Пролети между их вершинами. Детеныш путешествует с группой пилигримов. Они скоро достигнут Древа.

— А Шейд Сереброкрыл?

— Это не твоя забота, Гот. Сначала детеныш.

— Да, господин.

— Не оплошай в третий раз.

Возле каменных пиков Гриффин остановился в нерешительности. Внизу река пробивала свой мрачный путь через Подземное Царство. Он посмотрел на горизонт, все еще надеясь.