Вышел кто-то другой. Кто-то другой шагнул в дождливую ночь, и ветер развевал его одежды. Кто-то другой… Кто?

Внизу опять послышался шум, как будто кто-то медленно вошел в дом. Все повернулись к нему, и Фрэнсис почувствовала, как мурашки пробежали по всему телу, когда она его узнала.

Она навсегда запомнила Дэвида таким, каким увидела в тот момент. Его появление не имело для нее какого-то особенного эмоционального значения. Но именно тогда она поняла, насколько его любит. И образ живого, настоящего, реального Дэвида, входившего в дом, навсегда врезался в ее память.

Дэвид медленно входил в комнату, спокойный и дружелюбный, как обычно, немного сутулившийся из-за высокого роста и нескладности худого тела. Он медленно обвел глазами комнату расслабленным и удивленным взглядом, который и составлял добрую половину его обаяния, вдруг быстро взглянул вверх, как будто знал, где ее искать, и приветливо махнул рукой.

Все пристально посмотрели на нее, и Фрэнсис поспешно спустилась вниз, сознавая, что бледна, напугана и совершенно подавлена. Норрис что-то сказал человеку с седыми волосами, который поспешил ей навстречу. Она не имела ни малейшего понятия, кто он. Человек сразу же представился, и ни его имя, ни звание старшего инспектора полиции не произвели на нее особого впечатления, но она безошибочно почувствовала власть в выражении его лица. И суровая честность в жестком взгляде маленьких глаз показалась ей самой страшной вещью в мире.

— Не могли бы вы капельку подождать наверху, мисс Айвори? Я пришлю за вами через пару минут, — сказал он с мягким шотландским акцентом.

Это не подлежало обсуждению, это был приказ, высказанный вежливо, но безапелляционно, и вопрос, который был готов сорваться с ее губ, так и остался невысказанным. Она кивнула и посмотрела на Дэвида Филда, но ее опередил какой-то незнакомец:

— Вы, конечно, мистер Филд? — спросил он. — Минуточку, мистер Филд. Я бы хотел перекинуться с вами парой словечек.

Фрэнсис увидела, как брови Дэвида удивленно поползли вверх и, повернувшись к ней, он слабо улыбнулся и состроил недоуменную гримасу. Это был самый успокаивающий жест, который она когда-либо видела в жизни, в нем было спокойное понимание всего, что она пережила и переживает сейчас. Фрэнсис немного воодушевилась, но когда она уже уходила, новое ужасное подозрение опять всплыло в ее памяти.

— Я слышала, как он уходил до этого, — горячо убеждала она Габриель несколько мгновений спустя, опять стоя в том же конце спальни. — Я прекрасно это помню. Дэвид первым ушел той ночью. Я слышала, как щелкнул замок, когда стояла на лестничной площадке. А потом, минут через десять, еще кто-то прошел из зеленой гостиной по коридору и вышел через парадную дверь.

— Да, — безмятежно сказала старая Габриель. — Как обманчивы эти ночные звуки.

Они были одни в огромной спальне, старейшая и самая молодая из рода Айвори, они долго и внимательно смотрели друг на друга, и каждая думала о том, что сказала другая. Годы спустя, мысленно возвращаясь к этому эпизоду, Фрэнсис поняла, что повзрослела именно в этот момент.

Она прошлась от кровати к камину. Ее зеленое шерстяное платье, сшитое так, как шьют только в южной Англии, облегало узкие бедра и плечи. Старая женщина под гобеленовым триптихом с чисто женским любопытством ее разглядывала.

— В двадцать пять лет у меня была талия девятнадцать дюймов, — неожиданно сказала она, и впервые со дня их встречи внучка легко проследила за ходом ее мыслей и ответила без запинки.

— В конце концов, это моя жизнь, — сказала она. — Я знаю, что делаю. Ты ошибаешься, думая, что Дэвид позарился на мои деньги. Он даже не хочет жениться на мне. Помолвка была только трюком, чтобы решить некоторые проблемы. Просто я пошла и выложила ему все об этой истории с Лукаром, я тебе о ней рассказывала.

Фрэнсис стояла спиной к Габриель, старая женщина оглядела худенькую юную фигурку. Этот быстрый проницательный взгляд черных глаз кое о чем говорил. И ее муж, отец Мэйрика, очень любивший Габриель и высоко ценивший ее проницательный и практичный ум, сразу бы это понял и поздравил бы свою внучку.

— Ты слышала, как щелкнул замок и потом, через несколько минут, ты опять услышала, как кто-то прошел по холлу и вышел?

Вопрос был поставлен четко и ясно, видно было, что Габриель уже обдумывала ситуацию. Она на какое-то время вырвалась из плена старческих неточностей и полутеней, и ее голос звучал так же решительно, как и в былые времена.

— Да, я тебе говорила. И еще, бабушка, Лукар той ночью тоже был в доме. Я знаю, я видела его. Я его встретила, когда спускалась в зеленую гостиную.

— Когда ты испускалась в зеленую гостиную?

Она сделала еле слышное ударение на этом «ты», но Фрэнсис бросило в дрожь, и ее лицо залила краска. Комок стоял в горле, и кровь стучала в висках, когда девушка горячо продолжила:

— Я спустилась вниз посмотреть, как там Роберт и Дэвид. Лукар как раз выходил из зеленой гостиной, когда я шла через холл, но мы с ним не разговаривали. Он был чем-то очень рассержен и совершенно невменяем. Я прошла по коридору, но дверь была закрыта, я не решилась вмешаться и тогда я… я вышла во двор.