А менять хозяев — впрочем, как и служить двум господам одновременно, — такому закоренелому двурушнику, как Кутейба, не привыкать.

— Хирут? — переспросила Элленхарда. Она уже приняла решение, но Кутейба об этом еще не знал.

— Хирут, госпожа. Мелочная торговля. Неподалеку отсюда. Спроси — любой покажет. Ужасный скряга. И жулик.

Кутейба перечислил проданные лавочнику вещи осужденной, не уставая при этом поносить и скаредного скупщика, и злобного Фонэна.

— Скажи, ты веришь в каких-нибудь богов? — внезапно перебила его Элленхарда.

Кутейба опешил.

— Что?

— В богов, — повторила женщина. Кутейба задумался. Желая угодить «госпоже»,

он совершенно искренне начал припоминать, каким же богам много лет назад молилась старуха, в доме которой он вырос… И не смог.

— Значит, не веришь? — сказала Элленхарда. — Жаль.

Кутейба мгновенно понял, что означают эти слова. Он громко зарыдал и упал на колени.

Посыльный был бледен и трясся от ужаса. Но ему щедро заплатили за пустяковую услугу — доставить по определенному адресу небольшой пакет. Десять полновесных золотых за подобную мелочь! Парень польстился на деньги и теперь проклинал себя за это. Новую жизнь себе за деньги не купишь, а в том, что она ему вполне может понадобиться, он уже не сомневался.

Человек, который нанял его на рынке, где юноша слонялся в поисках заработка, был одет в длинный плащ с капюшоном, низко надвинутым на глаза. Выглядел он довольно странно, если не сказать — подозрительно: узкоглазый, низкорослый, с приглушенным голосом. Впрочем, какая разница! Деньги есть деньги. Блеск золотых застил свет.

И парень согласился… и теперь вот уже в третий раз боязливо подбирался к воротам зловещего Вороньего Замка, резиденции Священного Совета в Феризе. Наконец он собрался с духом и постучал.

Когда за закрытыми воротами послышались твердое шаги стражника и лязгнул засов, юноша прикрыл глаза и слегка присел, явно полагая, что настал его смертный час. Однако ничего ужасного пока что не произошло. За ворота выглянул стражник — самый обыкновенный человек, в кожаном шлеме и плотном доспехе из вываренной кожи. На доспехе поблескивали медные заклепки. Юноша осторожно открыл глаза.

— Что тебе? — нетерпеливо спросил стражник. — Обнаружено еще одно ведьмовское гнездо? Принес известия о похитителях проклятой колдуньи, осужденной Советом? Коли так — выкладывай, и, если в течение трех дней твои сведения подтвердятся, получишь обещанную награду. Если тебе угрожали колдуны — не бойся, за этими стенами ты найдешь защиту.

— Нет… — пробормотал посыльный. — Меня прислал… один человек…

— Имя?

— Я не знаю его имени. Он нанял меня на рынке, чтобы я доставил пакет главе Священного Совета. Вот и все, что я знаю.

— Как он выглядел?

— Пакет?

— Человек!

— Маленького роста, в плаще. Лицо скрыто капюшоном.

— Голос?

— Он шептал.

— Давай сюда пакет.

Юноша кивнул, не в силах больше вымолвить ни слова, и вытащил небольшой сверток, который держал до сих пор под мышкой. Едва лишь стражник взял пакет, как посыльный повернулся и бросился бежать со всех ног. Голова у него кружилась от страха, колени подгибались, но он мчался и мчался, пока ужасный Вороний Замок не оказался далеко позади.

Фонэн был нездоров. Официально Священному Совету было объявлено, что его терзает лихорадка. Никто не осмеливался разузнавать подробнее, хотя вряд ли кто-то верил этому объяснению.

О том, что происходит на самом деле с главой Священного Совета Феризы, знали лишь двое: сам Фонэн и его новый холуй и приспешник, который разоблачил черные дела господина Энчо и добился оправдания кузнеца — Кровопийцы Ара. Неожиданно для самого себя Тассилон сделался доверенным лицом жестокого и скрытного фанатика — просто потому, что оказался первым и единственным человеком, встретившимся на жизненном пути Фонэна, который отвечал прямо, не таил своих мыслей и умел хранить верность. Кажется, он был единственным во всей Феризе — даже в Вороньем Замке! — от кого Фонэн не ожидал удара в спину.

И потому Тассилон — знал.

Он знал о Фонэне все.

Болезнь, постепенно убивавшая главу Священного Совета, вовсе не являлась лихорадкой. Она имела другое, отвратительное Фонэну, ужасное наименование: магический дар.

Фонэн родился, наделенный этим даром. Боги посмеялись над ним, сделали его некрасивым, изуродовали его тело и вложили в него простую, честную душу. Душу, которой ненавистны были любые магические ухищрения. А магия так и рвалась с его пальцев, с его уст, вылетала молниями из его глаз. И поэтому люди считали Фонэна негодяем, лицемером, лжецом.

Он таил от окружающих свой дар. Учился подавлять его. Учился презирать его и втаптывать в грязь.

Став взрослым, Фонэн объявил магии беспощадную войну. И почти преуспел. Теперь в Феризе — если не считать мелких заклинателей, убийц и безумцев, помешанных на поиске кладов, — оставался только один сильный и по-настоящему опасный маг. Сам Фонэн.

Держа в руках пакет, Тассилон осторожно приблизился ко входу в личные покои Фонэна. Остановился возле тяжелого бархатного занавеса. В Вороньем Замке не было дверей — все проемы занавешивались тканями, но чаще всего оставались открытыми. Так было заведено в древние времена, и Священный Совет не счел нужным что-либо изменять.