— Я не боюсь, — покачала я головой, осознавая, как глупо себя веду. Господи, кошмар какой! Я разговариваю с роботом как с человеком. Сначала Кай, теперь Элиас. Равносильно, что дома с холодильником и телевизором разговаривать!

— А что тогда? — спросил Элиас, не делая попыток приблизиться.

— Госпожа, Вы выглядите испуганной, — сказал Кай.

— Правда? — Ничего умнее мне в голову не пришло.

— Да, — кивнул Кай, подходя ближе. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет-нет, — я покачала головой. — Да и я не боюсь. Нет. Просто… просто в шоке. Сначала одно, потом другое. Я уж думала, меня ничем не удивишь, но… Господи…

Я закрыла лицо руками, помассировала виски, запустила руки в волосы. Помогло мало. Мысли в голове роились, будто в улье, никаких рациональных рассуждений среди них не попадалось.

— Видишь, что ты наделал! — прошипела Хати.

Я вскинула голову, глядя на Элиаса. Он ни капли не изменился. Все те же светлые волосы до плеч, разве что взлохмачены, те же синие глаза, только смотрят с грустью, а не с любопытством… Такой же симпатичный парень, с которым мы провели много времени, умный, любопытный, вечно чем-то увлеченный, целеустремленный. Только, оказывается, это робот! Я подошла ближе к нему, рассматривая, будто в первый раз. Выглядит совершенно как человек, да и сколько с ним общаясь, я не заметила никаких отклонений. Разве что его аномальные способности к обучению и память. Наверное, как раз это и есть основные черты робота. Уже мало верится, что он реальный. Может, он как Кай, только материализованный? Я протянула руку, чтобы коснуться его. А я… в него влюбилась… Я тут же отдернула руку.

— Нельзя, а то еще и в тебя провалюсь, — поскорее пояснила я, очень кстати вспомнив эту немаловажную деталь. Я поскорее надела вторую перчатку, чтобы ненароком еще до чего-нибудь не дотронуться. — Вот теперь все в порядке.

В порядке? Разве это — в порядке?

— Ты, правда, одаренная? — спросил Элиас. Я снова увидела жгучее любопытство в его глазах. Но ведь не могут так роботы!

— Да, правда. В тостере и в Кае я уже побывала, — ответила я. — Больше не хочу никуда попадать! — Я показал руки в перчатках. — Ведь этого достаточно, чтобы не попадать в системы?

— Да… — Элиас растерялся. — Если не развивать свой дар, то он так и останется тактильным в кончиках пальцев.

— Вот и замечательно, — я даже выдавила из себя какое-то подобие улыбки. — Они почти не мешают, так что буду ходить в них.

— Ты хочешь заблокировать свой дар? — удивленно спросил он.

— Она его хочет вылечить, — сказала Хати.

— Но это не возможно. Дар не болезнь, — Элиас, кажется, вообще перестал что-либо понимать.

— Поэтому я надела вот это, — я развела руками. — Исчезнуть он не исчезнет, но жизнь портить не будет. Ну а дома он мне не должен мешать. Правда?

— В твое время техника еще не достигла того уровня, чтобы проявлялся талант, — ответил Элиас.

— Отлично! — Теперь я уже улыбнулась вполне искренне. Дома все будет хорошо, все будет как прежде, и никаких жутких самодвижущихся схем! — Кстати, а когда примерно дверь откроют снова, чтобы я могла вернуться?

Элиас оглянулся на Хати, но та смотрела только на меня.

— Через две недели… примерно, — ответила она. — Ты хочешь отправиться домой?

— Больше чем раньше. Этот дар… с ним тут нельзя жить. Только дома!

— Можно! — хором сказали все трое.

— И даже нужно. Твой дар, он очень ценный и очень нужен нам! — сказала Хати. — Ты не представляешь, какое это событие — новый одаренный человек.

— Но я из прошлого!

— Это неважно! Главное, что ты есть, что у тебя есть дар!

— Я ничего не знаю о вашем времени, не имею ни малейшего представления о системах и соответственного образования. Я врач, а не программист.

— Да не нужно ничего знать. У тебя есть дар, и это самое главное. Матчасть или потом подучишь, или другие помогут. Техников у нас навалом, но одаренных нет!

— Я понимаю, что вам тут туго без одаренных. Я понимаю, что вы видите в них панацею. Но на самом деле это не так! Я не ключ от всех ваших бед! Я ничего не умею и ничем не могу вам помочь. Я даже вашему времени не принадлежу, чтобы что-то сделать!

— Неважно, какому времени ты принадлежишь, — снова после долгого молчания заговорил Элиас. — Время нелинейно. Ты можешь родиться в 31 веке и умереть в 32, или же родиться в 35 и умереть в 29. Перемещения во времени возможны и без техники. Открывание дверей — это всего лишь использование и настройка природных окон во времени. Тем более, что ты была затянута в дверь, а не перенесена через нее. Это вполне естественный процесс. Мы лишь провоцируем своими действиями его большую частоту.