Наступило утро светлое и раннее, и Клэр разбудил запах жареного бекона. Она спотыкаясь и зевая поплелась на первый этаж, едва осознавая, что одета всего лишь в очень длинную футболку, пока не вспомнила, что здесь живут мальчики. К счастью, никто ее не заметил, и ванная была свободна. Утром в ней уже кто-то побывал: зеркала все еще были запотевшими и большая черно-белая комната сверкала от капелек воды. Хотя пахло чистотой. И какими-то фруктами.

Фруктами пах шампунь, который она нашла и которым немедленно воспользовалась. Когда она вытерла зеркало и взглянула на себя, то увидела, что ее бледная кожа усеяна синяками.

Я могла умереть. Мне повезло.

Она снова набросила футболку, и бросилась в свою комнату, чтобы откопать свои трусики, которые вытащила вчера из машинки. Они были все еще влажные, но она все равно их надела, потом натянула синие джинсы.

Что- то подтолкнуло ее открыть стенной шкаф, где она нашла несколько старых вещей завалявшихся в глубине. Футболки, с названиями групп, о большинстве из которых она никогда не слышала, хотя кое-какие все же смогла припомнить. А также, несколько свитеров. Она сняла свою окровавленную рубашку и натянула одну из полинялых черных футболок, и, после некоторых размышлений, оставила туфли на полу.

Внизу, Ева и Шейн спорили в кухне о том, как правильно готовить яичницу-болтунью. Ева говорила, что для нее нужно молоко. А Шейн твердил, что молоко — еда для кошек. Клэр молча проскользнула мимо них к холодильнику, и вытащила коробку апельсинового сока. Она плеснула немного в стакан, потом молча протянула коробку остальным. Ева взяла его и налила себе, потом протянула коробку Шейну.

— Значит, — сказал Шейн, — Майкл тебя не выставил.

— Нет.

Шейн медленно кивнул. Он был даже больше, чем ей показалось вчера, а его кожа была золотисто-коричневого цвета, как будто он проводил много времени на летнем солнце. Его волосы тоже отдавали этим бронзовым отблеском и были выжжены на солнце. А Майкл был натуральным блондином. Что ж, если честно, они оба были привлекательными. На самом деле, ей не хотелось думать об этом, но, по крайней мере, она не говорила этого вслух.

— Ты должна знать кое-что о Майкле, — сказал он. — Он не любит давать шанс. Я не уверен, что он разрешит тебе остаться. Если разрешит, значит, он чувствует, что у тебя хорошая энергетика. Не относись к этому неуважительно, иначе, меня это сильно огорчит. Ясно?

Ева молча смотрела на них обоих, Клэр поняла, что для Евы это в новинку.

— Он твой друг, так ведь?

— Он спас мне жизнь, — сказал Шейн. — Если бы не он, я бы умер. Но благодарить его за это было бы идиотизмом с моей стороны. Так что, да. Он был моим другом всю мою жизнь, он мне как брат. Так что, не впутывай его в неприятности.

— Я не буду, — сказала она. — Яичницу готовят без молока.

— Видишь? — Шон отвернулся и начал разбивать яйца в миску. — Я же говорил.

— Предательница, — вздохнула Ева, и ткнула вилкой в жарящийся бекон. — Ладно. Итак, Шейн. Как тебе Линда вчера вечером?

— Лора.

— Все равно. Я не обязана запоминать имена каждой новой девицы, с которой ты встречался.

— Она выбила один пятьдесят.

— Боже, какое разочарование. Такая шалава!

Шейн натянуто улыбнулся в яичницу:

— Хей, не при ребенке. Тебя предупреждали.

— Ребенок? — Чувствительный укол по самолюбию. Клэр поставила тарелки на столешницу немного громче, чем нужно. — Предупреждали?…

Шейн протянул сложенный листок бумаги. Записка была короткой и «милой», подписана «Майкл». В ней было написано, что Клэр несовершеннолетняя, и что Шейну с Евой нужно быть поосторожней, когда она в доме.

Мило. Клэр не знала чувствовать себя польщенной или оскорбленной. Если подумать… оскорбленной.

— Я не ребенок! — выпалила она Шейну. — Я всего на год младше Евы! И девочки взрослеют быстрее.

Ева благоразумно кивнула:

— Значит, ты примерно на десять лет старше Шейна.

— Серьезно, — настояла Клэр. — Я не ребенок!

— Говори, что хочешь, деточка, — мягко сказал Шейн. — Не унывай! Это означает только то, что ты не должна подстрекать меня на разговоры о том, сколько секса я недополучил.

— Потише, а то я расскажу все Майклу, — предупредила Ева.

— О том сколько секса я недополучил? Валяй.

— Не получишь бекона.

— А вы обе не получите яичницу.

Ева сердито посмотрела на него.

— Обмен пленными?

Они обменялись свирепыми взглядами, за которым последовал обмен кастрюлями.

Клэр уже собиралась присоединиться к Еве, когда чистым мелодичным звуком раздался звонок в парадную дверь. Когда он прозвучал, Ева и Шейн застыли на месте и переглянулись. Почему-то это выглядело устрашающе. Шейн быстро поставил свою тарелку на гранитную столешницу, слизал жир бекона с пальцев и, указал кивком головы в сторону Клэр, сказал:

— Спрячь ее.