Ух ты. Материнский радар сработал даже на таком расстоянии.

— Что, мам?

— В вашем общежитии не разрешают приводить мальчиков в комнаты, не так ли? У вас там есть какой-нибудь дежурный?

— Да, мам. Дежурные в Ховард Холле двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю гоняют гадких злых мальчишек из наших комнат. — И тут она тоже не солгала. Это абсолютная правда. А то, что она на самом деле не живет в Ховард Холле… ну, это не совсем то, что нужно сейчас пояснять, не так ли?

— Это не шутка. Ты очень ранима, Клэр, и я не хочу…

— Мам, я должна идти. Мне нужно обедать и сделать тонну уроков. Как папа?

— Папа в полном порядке, милая. Он передает привет. О, иди сюда, Лес, и скажи привет своей очень умной дочери. Ты от этого не переломишься.

Шейн передал ей полную чашку нарезанного лука. Клэр прижала телефон около уха и бросила лук на сковороду. Он тут же начал шипеть, введя ее в панику; она подняла сковороду над горелкой и чуть не выронила телефон.

— Привет, детка. Как уроки? — В этом был весь папа. Не «как прошел день?» или «ты с кем-нибудь подружилась?» Нет, его философией всегда было быть первым, все остальное просто помеха на пути.

Но она все равно его любила.

— Уроки замечательные, пап.

— Ты что-то жаришь? Они позволяют вам держать плиту в общежитии? В мое время так не делали, скажу я тебе…

— М-м-м, нет, я только что открыла колу. — А вот это был уже прямой обман. Она поспешно поставила сковороду, подошла к холодильнику и вытащила охлажденную колу, так чтобы можно было открыть ее. Вот. Запоздалая истина. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Хотелось бы, чтобы все прекратили беспокоиться обо мне, словно я первый человек в мире, которому сделали подобную операцию.

— Я знаю, пап.

— Доктора говорят, я в порядке.

— Это здорово.

— Я должен идти, Клэр, игра начинается. Ты как там, — о’кей?

— Да. Я в порядке… Папа…

— Да, милая?

Клэр прикусила губу и нерешительно потянула колу.

— М-м-м… Ты знаешь что-нибудь о Морганвилле? История города, или типа того?

— Проводишь исследование, а? Доклад какой-то? Нет, я не слишком много знаю. Университет стоит там почти сотню лет, вот и все, что я слышал. Я знаю, что тебе не терпится пойти в старшую школу, но я считаю, что тебе нужно провести пару лет поближе к дому. Мы уже об этом говорили.

— Я знаю. Просто интересуюсь. Это довольно интересный город, вот и все.

— Ну тогда ладно. Расскажешь потом, что обнаружила. Твоя мама хочет сказать до свидания.

Папа никогда не прощался. К тому времени, как Клэр произнесла «Пока, пап!» он уже ушел, и трубку взяла мама.

— Милая, звони нам, если что-нибудь будет тебя беспокоить, хорошо? Ох, звони нам в любом случае. Мы тебя любим!

— Я тоже тебя люблю, мам. Пока.

Она повесила трубку и уставилась на поджаривающийся лук, затем на рецепт. Когда лук стал прозрачным, она смешала его с говядиной.

— Ну, закончила врать людям? — Спросил Шейн, и обошел вокруг Клэр чтобы пересыпать немного тертого сыра на чашу весов. — Такос. Замечательно. Черт, я рад, что проголосовал за кого-то талантливого.

— Я это слышала, Шейн! — крикнула из гостиной Ева, а потом хлопнула входная дверь. Шейн поморщился. — Почисти свою ванную в эти выходные!

Шейн поморщился.

— Перемирие!

— Ладно.

Ева вошла, лоснящаяся после уличной жары. Пот размыл весь ее макияж, и она оказалась удивительно молодой и симпатичной без него.

— О Боже, похоже на настоящую пищу!

— Такос, — Гордо сказал Шэйн, как будто это была его идея. Клэр толкнула его под ребро, или вернее, попыталась толкнуть. Его ребра были намного тверже ее локтя.

— Оу, — произнес он. Не похоже на вскрик от боли.

Клэр выглянула в окно. Быстро опускалась техасская ночь, бешеное сияние дневного солнца как всегда внезапно уступило место теплым липким сумеркам.

— Майкл здесь? — спросила она.

— Наверное. — Пожал плечами Шейн. — Он всегда появляется к ужину.

Они втроем выстроились в ряд и у них образовалось что-то на подобие сборочного конвейера: Клэр выкладывала мясо на лепешки тако, Ева добавляла подливку, Шейн ложкой накладывал консервированные бобы на тарелки, — когда к линии добавилась четвертая пара рук. Майкл выглядел словно только что проснулся и принял душ — мокрые волосы, сонные глаза, капли воды все еще скатывающиеся на воротник его черной вязаной рубашки. Как и Шейн, он носил джинсы, но он пришел в туфлях.

— Эй, — поприветствовал он их. — Выглядит неплохо.