— Моника, — сказала она. — Моника будет болтаться где-нибудь здесь. Она всегда так делает. Она тебя увидит.

— Знаю. — Шейн поправил свой рюкзак. — Пошли.

— Но… Моника!

Он молча посмотрел на нее и пошел дальше. Она осталась на месте.

— Эй! Ты вроде должен быть со мной, а не уходить от меня!

— Моника — моя проблема, — сказал он. — Забудь об этом. — Он подождал ее и она неохотно догнала его. — Она не трогает нас, я не трогаю ее. Как тебе такой расклад?

Клэр хотелось бы в это верить. Если Моника действительно настолько крепко насолила Шейну, пусть даже год или два назад, что даже была причастна к смерти его сестры, сложно было поверить, что Шейн все забыл и простил. Шейн был не из тех парней, что отступают.

Квадратный забетонированный двор между Архитектурным корпусом и корпусом Математических Наук был полон студентами, бегающими между аудиториями. Теперь, когда Клэр знала на что смотреть, она не могла не заметить, как много из них носили браслеты — кожаные, металлические, даже плетеные — с символами на них.

И как много студентов не носило их.

Те, кто носил символы, были такими сияющими, уверенными в себе. Девушки из женского сообщества. Парни из студенческого братства. Спортсмены. Популярные ребята.

Одиночки, аутсайдеры, зануды, середнячки и просто странные типы… они были теми, у кого не было Защиты.

Они были скотом.

Шейн шел рядом, разглядывая толпу. Клэр быстрым шагом направлялась к Математическому корпусу. Она точно знала, что Моника бессильна в таком оживленном месте. Единственной проблемой был третий корпус — корпус Делового управления. Именно там Моника любила ошиваться в поисках богатых парней.

Почти дошли…

Она была уже на ступенях, ведущих в Математический корпус, когда услышала что Шейн остановился позади. Она оглянулась и заметила, как он уставился на двор. И когда Клэр проследила за его взглядом, то увидела Монику, окруженную кучкой почитателей, смотревшую на него. Они стояли и смотрели друг на друга так, как будто были совершенно одни в целом мире. Это был взгляд, которым смотрят друг на друга влюбленные. Или люди, которые хотят убить друг друга.

— Твою мать, — выдохнул Шейн. Его голос пресекся.

— Пошли, — сказала Клэр и схватила его за локоть. Она боялась, что он не позволит ей втащить себя внутрь, но он не сопротивлялся, как будто его мысли были где-то в другом месте. Когда он наконец взглянул на Клэр, его глаза были темными и жесткими.

— Не здесь, — сказала она. — Она не войдет сюда.

— Почему?

— Это поставит ее в неудобное положение.

Он медленно кивнул, как будто что-то понял и последовал за ней в аудиторию.

На лекции было очень шумно и Клэр было трудно сосредоточиться, хотя материал ей был уже знаком. Сидя дома, она прочитала учебник намного дальше того места, о котором говорил профессор… Но в основном она все думала о Шейне, который неподвижно сидел рядом с ней, положив руки на стол и уставившись пустым взглядом в одну точку. Он даже не слушал свой iPod. Она чувствовала напряжение в его теле, как будто он только и ждал возможности ударить кого-нибудь.

Я знала, что это плохая идея.

Это была полуторачасовая лекция с пятнадцатиминутным перерывом. Когда Шейн встал и пошел к выходу, она торопливо последовала за ним. Он подошел к стеклянным дверям и посмотрел сквозь них на двор.

— Она ушла, — сказал он не глядя на Клэр. — Перестань беспокоиться за меня. Я в порядке.

— Она… Ева сказала, что она сожгла твой дом. — Ответа не последовало. — И… твою сестру?…

— Я не смог ее вытащить, — сказал Шейн. — Ей было двенадцать, а я не смог вытащить ее из дома. Хотя это была моя обязанность присматривать за ней.

Шейн все еще не смотрел на Клэр, а она не могла найти нужных слов. Спустя некоторое время он ушел в мужской туалет. Она понеслась в женский, где застала огромную очередь, которую пришлось отстоять. Когда Клэр вышла, его нигде не было видно.

Вот, черт.

Но когда она пошла обратно в аудиторию он уже сидел на своем месте, на этот раз воткнув в уши наушники.

Она ничего не сказала. Он тоже.

Это была самая длинная и неприятная лекция на памяти Клэр.

Физика была в том же здании. Если Моника ждет снаружи под увядающим солнцем во дворе, то получит неплохой загар. Шейн сидел словно статуя, если у статуй бывают наушники и они излучают злобу, создающую вокруг напряжение, от которого у людей на руках поднимались волоски. Она чувствовала себя сидящей рядом с неразорвавшейся бомбой, а учитывая все, что она знала о физике, она понимала что это значило. В смысле скрытой энергии…

Физика тянулась медленно. Шейн открыл воду и бисквиты и поделился с ней.

Химия была в следующем корпусе, но Клэр постаралась сделать так, чтобы они вышли через боковой выход, а не через двор. Никаких признаков Моники. Она промучалась еще полтора часа химии в непрекращающемся напряжении. Потом понемногу начала успокаиваться. Во всяком случае, она перестала вздрагивать при каждом его движении. Шейн молча проиграл в PSP практически все занятие. Она надеялась, что он убивает зомби. Кажется, это приводило его в хорошее расположение духа.