Вульф только-только заснул, как дверь внезапно распахнулась. Он, мгновенно взбодрившись, потянулся было за Кровожадным, однако верного меча, к сожалению, с ним больше не было. Он выругался и свирепо уставился на дверь. Там, освещенные светом умирающего огня, стояли двое мужчин, полностью вооруженные и готовые к бою.

Отбросив в сторону волчью шкуру, Вульф мягко перекатился по полу и встал на ноги, сжав кулаки, тело его бугрилось мускулами, по нему канатами вились жилы.

– Чего вы хотите?

– Тебе здесь не место, – прорычал Борг. – Рабы спят в доме, на скамьях. И никаких привилегий им не полагается!

– Я себя рабом не считаю! – Сколько раз он слышал, как эти же слова произносила Рейна! – Ваша сестра разрешила мне спать в кладовой.

– И как же тебе удалось убедить ее? – зло спросил его Даг. – Слушай, Борг, давай убьем его. Он воспользовался добротой нашей сестры, чтобы получить то, чего хотел.

– Убьете меня – придется вам забыть о выкупе, который мой брат непременно заплатит с условием, что я вернусь домой целым и невредимым.

Даг одним движением выхватил меч из ножен и приблизился к Вульфу. Вульф приготовился к нападению. Он был обнажен и беззащитен, никогда еще он не чувствовал себя таким уязвимым.

Борг схватил Дага за руку, не дав ему подойти к Вульфу ближе.

– Нет, брат, ты не можешь убить норвежца. Нам нужны эти деньги: на них мы сможем купить рабов и помочь крестьянам отстроить свои хижины. Мы многое потеряли в результате набега норвежцев. Они украли все ценное и угнали скот. Жизнь этого норвежца много стоит.

– Неужели нельзя хоть как-то проучить его? – спросил Даг. – Он должен зарубить себе на носу, что от нашей сестры ему лучше держаться подальше. Возможно, Рагнар все-таки женится на ней.

– Ты собрался проучить дорогого гостя? – уточнил Вульф.

– Может, ты и дорогой, но не гость, – прорычал Борг. – И тебе не дозволяется заигрывать с нашей сестрой. Она не для тебя, норвежец.

– Я готов сражаться за то, чтобы считаться гостем, – бросил им вызов Вульф. – Дайте мне оружие.

– Ну уж нет, мы не так глупы. Дать тебе в руки оружие было бы опасно и неразумно.

– Я схвачусь с ним врукопашную, – неожиданно заявил Даг, опуская на пол меч и остальное захваченное с собой оружие.

Затем он приблизился к Вульфу. Вульф шагнул ему навстречу, они сцепились и стали бороться, пытаясь повалить друг друга на пол.

У Вульфа немного времени ушло на то, чтобы одолеть противника. Братья Рейны были сильными мужчинами, но все же они были торговцами, а не воинами. Вульф же всю свою жизнь сражался то с местными, то с чужеземцами.

Оба уже надавали друг другу тумаков к тому времени, когда в кладовую ворвалась Рейна.

– Прекратите!

Звук ее голоса охладил пыл противников, и они ослабили хватку.

– Что это ты здесь делаешь? – гаркнул Борг. – По-моему, я велел тебе оставаться в доме.

– Почему? Меня это касается ничуть не меньше, чем вас. Я разрешила Вульфу спать в кладовой. Вам обоим должно быть стыдно. Вы пришли сюда, вооруженные до зубов, чтобы сразиться с безоружным!

Даг поднялся на ноги.

– Почему ты защищаешь норвежца? Он бросил нам вызов и оскорбил тебя своим навязчивым вниманием. Когда ты попросила нас сохранить ему жизнь и сделать твоим рабом, мы с Боргом думали, что ты хочешь наказать его за недостойное поведение по отношению к тебе. Но какое же это наказание, если ты все время делаешь ему поблажки?

– Ты неравнодушна к норвежцу? – прямо спросил ее Борг. – Это единственное, что мне приходит в голову, когда я пытаюсь объяснить твое потакание нашему врагу.

Рейна покосилась на Вульфа, но не ответила на вопрос. Вместо этого она заявила:

– Я совершеннолетняя и могу жить так, как мне нравится. Я не обязана отчитываться перед тобой.

Борг сокрушенно покачал головой.

– Я не понимаю тебя, Рейна. Если ты и дальше будешь якшаться с норвежцем, то останешься без мужа. Скоро он уедет, и ты больше никогда его не увидишь.

Вульф ловил каждое слово. Действительно ли Рейна неравнодушна к нему? Конечно, они испытывают сильное влечение друг к другу, судя по страстным и неожиданным соитиям. Но мысль о том, что он никогда больше не увидит Рейну, вызвала странную боль у него в груди.

– Я знаю, что не увижу Вульфа после того, как он уедет, – согласилась Рейна, – и давно смирилась с этим.

Ему показалось или он действительно уловил неискренность в голосе Рейны?

– И ты действительно желаешь, чтобы к норвежцу относились так, будто он гость, а не раб?