Ната испытала такое облегчение, что любимый здесь, что живой — у нее даже задрожали ноги от внезапно нахлынувшей слабости. Пришлось ухватиться за ручку двери.

Однако Слава никак не отреагировал на новые звуки в комнате. Казалось, вообще не заметил ее появления. Даже не открыл глаз. Только делал вдох, а потом выдох…

Наташа ничего не понимала. Осторожно скинув куртку на пол, она опять позвала его.

— Слав? — даже ей самой собственный голос показался слишком тихим.

Он не отреагировал.

Наташа услышала на лестнице шаги парней, поднимающихся за ней следом.

Ей показалось, что им не стоит заходить, и она надавила на ручку, закрывая дверь.

Та захлопнулась с громким щелчком, который показался почти оглушительным в тишине спальни для ее напряженных нервов.

Слава дернулся от этого звука и резко раскрыл глаза, в зелени которых Наташа, с ужасом увидела дикую боль. Какого черта?

Святослав непонимающе посмотрел на нее. Моргнул, будто принял Нату за видение. Один раз. Второй.

А потом облизнул губы и попытался что-то сказать. У него получилось только с третьего раза.

— Ната? — голос любимого прозвучал сипло и грубо, но она даже не заметила этого. — Что ты тут делаешь, солнышко? — спросил Слава, еще сильнее сжав пальцы руки, вцепившейся в дверь шкафа.

Она не знала, что сказать. Ни черта не понимала в происходящем. Единственное, что Наташа видела — ее Слава, такой сильный, такой упертый и гордый, сидит на полу.

И ему больно. Очень больно.

Наташа даже не могла вдохнуть, чтобы ответить на его вопрос. Ей казалось, что сердце сжалось, застыв, превратившись в камень от того, что испытывал любимый.

Так и не сказав ни слова, она стремительно подошла к нему и, опустившись на колени около Святослава, обхватила его плечи руками, словно пыталась укрыть его, защитить собой этого большого мужчину от боли, взять ее на себя.

Он только резко втянул в себя воздух и, отпустив шкаф, вцепился пальцами в нее, обняв Наташу с такой силой, что она почти не могла сделать вдох. Но не собиралась возражать. Лишь бы ему стало легче, хоть немного, оттого, что рядом кто-то есть.

Слава уткнулся лицом ей в шею, продолжая глубоко и тяжело дышать, в то время как его ладони сжимали кофту Наты.

— Что ты тут делаешь? — опять, так же хрипло спросил он, не отрываясь от впадинки ее ключицы. — Я бы приехал…, - она почувствовала, как Святослав сильнее стиснул челюсти и задохнулся, наверное, от новой волны боли.

— Я…, - Наташа не знала, что ответить. Упоминание о предчувствие в данный момент не казалось уместным. Она обняла его за шею, и нежно погладила волосы Славы, просто, поддерживая. — Пришла…, - единственное, что смогла придумать она в этот момент для ответа. — Что мне сделать, Слава? Как помочь? — спросила Ната, не в силах просто наблюдать за его болью.

Он дернул головой, продолжая цепляться за нее.

— Ничего. Это пройдет. Всегда проходит, — отрывисто и хрипло пробормотал Святослав ей в кожу. — Просто, в этот раз, почему-то… дольше…, - с перерывами, за которые делал вдохи, — ответил Слава. — Посиди со мной…, пожалуйста, — как-то неуверенно, тихо прошептал он, и посмотрел на нее.

Наташа закусила губу, увидев в любимых глазах, помимо боли, страх.

Ей казалось, что она почти понимала, насколько Славе страшно, что она сейчас уйдет, что он опять будет сам. И, в то же время, еще страшней от мысли, что она будет жалеть его.

Подавив на корню срывающиеся слезы, Ната попыталась растянуть губы в улыбке и крепче прижала голову Славы к своей груди, словно утешая маленького ребенка.

— Я никуда не уйду, любимый, никогда, — пообещала она, легко проведя пальцами по его волосам, влажным от испарины. — Я люблю тебя.

Казалось, ее слова заставили его немного расслабиться.

Хотя Ната не стала бы спорить с кем-то на то, что руки, сжимающие ее, хоть немного ослабили свой захват. Ну и пусть, если ему так проще…

В этот момент в дверь громко постучали.

— Нат? — голос Дениса звучал приглушенно сквозь толстое деревянное полотно двери. — Вам помощь не нужна? — неуверенно поинтересовался брат.

Она не знала, честно говоря.

Святослав, словно почувствовав ее сомнения, вдруг снова вскинул голову.

— Не надо, — пробормотал он, пристально глядя на нее. — Не надо. Это пройдет. Я… не хочу… чтобы…

Он опять сжал зубы.

Она поняла, что Слава хотел сказать. Он не хотел, чтобы друзья стали свидетелями его боли.