Люциан выяснил, что кондоминиум Барнса находится в привилегированном районе. Потоком тумана облетев вокруг дома, он проверил его систему безопасности. Каждое окно было запечатано, каждая дверь заперта. Люциан вернулся к входной двери и вновь замерцал, принимая вид из плоти и крови. Он стоял высокий и прямой, слабая улыбка скользила по его губам, но глаза оставались совершенно пустыми. В течение минуты он прислушивался, запоминая местоположение всех людей в доме и то, чем они занимаются. Его стук был решительным и властным, требующим незамедлительного ответа.

Дверь открыл молодой человек, чей костюм плохо скрывал выпуклость под его пиджаком, указывающую, что он вооружен. Люциан вежливо кивнул.

– Я Люциан Даратразанофф, пришел к мистеру Барнсу. Мне не назначено, но я был в этом районе и решил попытать удачи.

Мужчина несколько раз удивленно поморгал. Очевидно, имя оказалось ему знакомо.

– Пожалуйста, входите, сэр. Я сообщу ему, что вы здесь.

Люциан не двинулся.

– Я бы не хотел тревожить его, если он занят. Кроме того, уже довольно поздно. Я подожду здесь.

– Мистеру Барнсу это не понравиться, сэр, – настаивал мужчина. – Я слышал, как он часто говорил о вас. Пожалуйста, входите.

– Вы уверены, что у вас есть право приглашать меня в его дом? – голос Люциана был тихим, а акцент ярко выраженным.

Мужчина кивнул.

– Да, сэр. Пожалуйста, входите. Мистер Барнс лишит меня работы, если я оставлю вас ждать на пороге.

Люциан снисходительно позволил мужчине уговорить его войти в холл. Он стоял неподвижно, пока мужчина торопливо направился к Сэмюэлю Барнсу. Он отчетливо слышал перешептывания в комнате над ним.

– Вы уверены, что это Люциан Даратразанофф? Мой Бог, где мой пиджак? Быстро, Брюс, смешай пару напитков и принеси их в библиотеку. Нет, подожди. Проводи Даратразаноффа в главную гостиную. Я сам сделаю напитки.

Люциан сохранял неподвижность, дожидаясь, когда за ним придет Брюс.

– Мистер Барнс сказал проводить вас прямо наверх, – объявил он, указывая на лестницу.

Люциан, не колеблясь, начал подниматься по лестнице. Он не использовал свой голос, чтобы убедить или очаровать. В этом не было никакой необходимости. Его имени, имени неуловимого иностранного миллиардера, было достаточно. Для такого человека, как Барнс, у него был статус знаменитости. Люциан двигался молчаливо, продолжая следить за местоположением всех обитателей дома. В нем находилось четверо мужчин, включая Барнса. Брюс был прямо позади него, двое других играли в бильярд в комнате отдыха на первом этаже в задней части дома.

Сэмюэль Барнс встретил его посередине комнаты, протягивая правую руку. Он был худым мужчиной с быстрой, отработанной улыбкой и редкими волосами.

– Люциан Даратразанофф, какой сюрприз. Чем могу быть полезен?

Черные глаза Люциана были жесткими и непреклонными.

– Я думаю, у нас есть что обсудить в приватной беседе.

Барнс кивком головы указал Брюсу на дверь. Парень незамедлительно вышел, плотно закрыв за собой дубовую дверь. Барнс подошел к бару.

– Что вам налить?

Себе он налил виски с водой.

– Ничего, спасибо, – тихо ответил Люциан. Он подождал, пока Барнс удобно устроиться напротив него прежде, чем наклониться вперед и уставиться своими черными глазами прямо в глаза мужчины. – У нас небольшая проблема, мистер Барнс, – очень вежливо начал Люциан. – Я знаю, вы будете более чем рады помочь мне с ней.

– Конечно, мистер Даратразанофф. Все, что пожелаете.

– Я бы хотел, чтобы вы откровенно сказали мне, почему хотите видеть Джексон Монтгомери и ее напарника Барри Рэдклиффа мертвыми, – голос Люциана снизился на одну октаву, так что его звук обернулся вокруг второго мужчины, гипнотизируя точно так же, как и пустые черные глаза.

– Мы с партнерами сделали несколько попыток подкупить ее или кого-то из ее команды, но они все невероятно преданы ей. Создается ощущение, что она знает, где будет груз задолго до его прихода. Она перекрыла поток денежных средств. Я говорил компаньонам, что мы не можем избавиться от пары копов, но они сказали, что мы должны сделать это, иначе они найдут более сговорчивых партнеров. У меня не было иного выбора.

Люциан серьезно кивнул, словно они обсуждали такую прозаичную тему, как погода.