Каким бы слабым он не казался до этого, Зераку переполняла теперь могущественная ярость. Вокруг Даргонакса затрещали молнии, заставив сумеречного дракона с изумлением отступить. Стены задрожали, к удивлению дракона пустоты, когда огромное создание Зловестины наткнулось на них… и Зераку впервые в жизни понял, что значило сражаться не за себя, но за других.

Но если Даргонакс и был немного занят, то Зловестина все еще могла действовать свободно. Разъяренная увиденным, она зарычала. Ее рот исказился, становясь все более похожим на змеиную морду. Когтистая лапа указала в сторону дренейки…

Ронин направил всю свою волю на создание щита между Ириди и надвигающимся заклинанием. Когда мощнейшие чары черного дракона наткнулись на щит, чародея тряхануло так, будто их целью был именно он. Ронин вскрикнул, но продолжал удерживать щит, пока Зловестина, раз за разом нападала.

В эту же секунду жрица пошевелилась. Ей удалось подняться…

Но только Ириди встала, как Ронин заметил новую грозящую ей опасность. Драконид выскользнул из одного из туннелей, держа в одной руке маленькое, похожее на арбалет, оружие.

Оружие, нацеленное жрице в спину.

Ронин хотел было предупредить ее, но тут чудовищная черная лапа, появившаяся из ниоткуда, отшвырнула отвлекшегося волшебника в стену. Раптор подскочил на его защиту, но был моментально раздавлен в пасти огромного эбенового дракона… эбенового дракона, покрытого с одной стороны морды чудовищными шрамами от ожогов.

Истинная Зловестина выплюнула остатки рептилии и искоса посмотрела на Ронина. – Слишком жилистый… Мне больше по вкусу такой нежный лакомый кусочек… как ты…

Она нагнулась, чтобы проглотить Ронина… но внезапно отвела взгляд. Черный дракон издал безумный рев… и исчез.

Крас остановился.

– В чем дело? – спросила Вериса.

– Кейлек, иди с ней вперед!

Молодой дракон нахмурился.

– Если ты…

– Сделай то, что я говорю!

Кейлек закрыл рот. Через секунду он кивнул. Верисе синий сказал:

– Нам стоит прислушаться.

Следопыт посмотрела на Краса.

– Ты собираешься пойти назад тем же путем, каким мы пришли… почему?

В ответ, дракон-маг стиснул зубы… и исчез.

Высшая эльфийка обернулась к Кейлеку.

– Я знаю, чего ему это стоит! Вы не достаточно восстановились, чтобы телепортироваться! Не в Грим Батоле! Почему же он вернулся назад…

– Потому что он должен… точно так же, как мы должны торопиться вперед! – Кейлек посмотрел ей в глаза. – Все зло Грим Батола будто забурлило…

Не имея возможности ответить иначе – и боясь, что Ронин был там посреди всего этого – следопыт неохотно кивнула.

Но как только они с Кейлеком набрали темп, Вериса не могла не задуматься, почему Крас рисковал столь многим сейчас… и, представив, вздрогнула.

Задыхаясь, Крас материализовался в зале с яйцами. Сотни уродливых яиц тут же вызвали у него новый приступ отвращения от мысли о том, что вылупящиеся из них создания никогда не станут теми, кем им было предначертано стать. Он проклинал Зловестину за то, что она сотворила.

Этот ужасающий зал был его целью, но не конечной. Это, естественно, была следующая пещера, в которой хранилась восстановленная Душа Демона.

Слабое золотое свечение, исходящее из пещеры, как бы говорило о том, что безумный артефакт все еще жаждал возрождения.

– Осколков более чем достаточно, более чем, я обещаю, – услышал он бормотание Зловестины. – Все будет лучше, чем когда-либо, вот увидите…

Он ступил в зал и увидел огромного черного дракона, очень осторожно собиравшего кусочки Души Демона, один за другим, большими когтями правой лапы. Каждый раз, как Зловестина поднимала очередной осколок, она отправляла его парить перед собой. Лежащие на земле осколки были безжизненны, но, будучи подвешенными перед нею, проблески их омерзительной силы проявлялись вновь.

Секрет оживления их, заключался в кубе, который драконесса держала в левой лапе. Крас сразу же узнал в нем Погибель Балакгоса. Он был поражен этим артефактом – столь опасным, что с его помощью Зловестина смогла восстановить другой, на много более страшный, даже принимая во внимание тот факт, что восстановленная Душа Демона была лишь тенью своего былого величия.

Главное, что имело значение – само существование подобного артефакта и то, что Зловестина сможет продолжить свои эксперименты.