– Подожди минутку. – Шурша халатом, вышла.

Почему-то у меня мелькнула мысль – не за стражниками ли вышла? Вот уж влипну. Нет, вернулась одна, достала из-за корсета сложенную вчетверо бумагу и отдала мне. Развернув, я увидел коряво, но понятно нарисованный план крепости, расположение пушек, посты охраны. Интересно, как это удалось женщине? Или у нее есть толковый помощник? А впрочем, это не мое дело.

– Сожги письмо, – посоветовал я.

– Да, верно.

Она поднесла к свече послание; пергамент вспыхнул и превратился в пепел.

– И когда же ждать войско русского государя?

– Мне о том не ведомо, мое дело – делать, что велено.

Гертруда захихикала.

– Господин меня не хочет?

Она распахнула халат. Небрежно зашнурованный короткий корсет не скрывал прелестей. И хотя у меня давно не было женщины, общаться с особой легкого поведения не хотелось. Сифилис в эти времена бушевал в Европе уже вовсю. Сославшись на нехватку времени и срочность задания, я откланялся и вышел.

Интересно, она снабжает за деньги сведениями только князя Овчину-Телепнева или стучит и ливонским рыцарям? К чему она спрашивала – когда ждать войско московского князя? Извечное женское любопытство или желание получить и выгодно продать сведения рыцарям? Не верю я агентам, работающим за деньги, а не по идейным или другим соображениям – скажем, ненависти к обидчикам.

Я свое дело сделал, надо убираться.

Через четверть часа я уже стоял на берегу и тихо свистнул два раза – как мы и уславливались с Петром. Тот бесшумно возник рядом:

– Ну?

– Что ну? Все прошло хорошо. Держи послание.

Петр взял бумагу и сунул за пазуху.

– А я уж переволновался за тебя. Как все прошло?

– Лучше, чем я ожидал. Гертруда – гулящая девка, а дом – бордель.

– Да ну? – удивился Петр. Подумал немного: – Мы здесь ночевать будем или уберемся подальше от города?

– Давай до утра здесь останемся. Дорог не знаем, а в темноте легко заплутать.

– Ну давай, – с неохотой согласился товарищ. Видимо, еще раз встречаться с рыцарями ему не хотелось, уж очень сильные впечатления остались.

Мы улеглись на землю, подстелив лошадиные попоны – все-таки от озера тянуло сыростью. Петр долго крутился, его явно что-то мучило.

Поднялись рано – ни свет ни заря, похрустели сухарями, запили водой из ручья, оседлали коней и двинулись в путь. На удивление легко, быстро и беспрепятственно добрались до рубежа, остановились на опушке, сошли с коней и осмотрелись. Тишина, никакого движения, птицы не беспокоятся, не галдят.

Сев на лошадей, мы пустили их с места в галоп. Даже если нас и обнаружит рыцарский дозор, остановить уже не успеют. С ходу перемахнули небольшую речушку. Можно сказать – ручеек. Все, мы на нашей стороне. Дальше уже ехали спокойно, пустив лошадей рысью.

Появилась грунтовая узкая дорога, на одну телегу шириной. Петр прикинул по мху, по деревьям – направление правильное, на полночь должны выйти к Изборску.

Отъехав несколько верст от рубежа, мы были остановлены нашими порубежниками. Из-за кустов вышли несколько воинов, с каплевидными щитами, с копьями, в русских шлемах-шишаках.

– Стой, кто такие и куда путь держите?

– Дружинники князя Овчины-Телепнева-Оболенского, по государеву поручению домой в Москву из Ливонии возвращаемся.

– Товар для обложения налогом есть?

– Помилуй Бог, какие товары? Мы служивые люди, как и вы.

– Проезжайте.

Вот и весь пограничный контроль. Дальше ехали и вовсе не спеша, пустив лошадей шагом. Задание выполнили быстрее, чем ожидалось, чего торопиться?

Вдали показались высокие храмы Изборска, первый русский город-крепость на пути домой.

Снова из-за кустов вышли люди с оружием. Петр сначала принял их за порубежников, но я тронул его за руку.

– Петр, не торопись, присмотрись внимательно.

Меня насторожило несоответствие одежды и оружия. Сулицы в руках боевые, не охотничьи, тогда почему эти люди одеты в легкие зипуны – одежду совсем не воинскую; сапоги опять же справные, с каблуками – крестьяне таких не носят. Шлемов нет, но из-за ворота рубах тускло поблескивают кольчуги. Вышедшие люди не стали рядиться в порубежников или простых разбойников.

– Зачем в Ливонию ездили?

Я оглянулся – сзади, преграждая путь к отступлению, стояли еще двое, нехорошо осклабившись. Плохой расклад – спереди четверо, сзади двое. Стегнув коня, я рванул в сторону, в самую чащу, Петр, быстро сориентировавшись, – за мной. Я пригнулся, почти лег на шею коня, но все равно ветки больно хлестали по лицу, рукам, шее.

Минут через пятнадцать гонки через кусты я остановил коня, тут же рядом встал Петр.

– Жив, глаза не повыбивал?

– Нет, нормально все.