За столом, когда первый голод был утолен, я рассказал свою версию исчезновения Михаила. После услышанного все сидели ошарашенные, настроение упало.

– Это что же, мне надо будет против своего же боевого товарища оружие применять? – возмутился Павел.

– А если он на тебя нападет? – парировал я. – Или ты тоже хочешь в оборотня обратиться?

– Упаси Бог! – перекрестился Паша.

– Тогда предлагаю план. В деревне, кроме постоялого двора, всего восемь изб. Сейчас пойдем, и каждый осмотрит по две избы. Может, Миша сейчас забавляется с какой-нибудь бабенкой. Коли его не найдете, поспрашивайте – не видел ли его кто? Местные все друг друга знают, по дороге никто не ездит, кроме нас. Опосля встречаемся на околице. Всем надеть кольчуги и взять оружие.

Ватажка затопала по лестнице на второй этаж. Гремя и звякая доспехами, приготовились к поискам. Андрей предложил взять у хозяина факел. Поразмыслив, я так и сделал.

На улице уже были сумерки, но белый снег делал дорогу сносно видимой.

Я шел по улице и показывал:

– Андрей, тебе эти две избы, Паша – тебе эти, Герасим – бери следующие, а я осмотрю последние.

Никто из деревенских не видел Михаила – ни вчера, ни сегодня. А на мой вопрос о бабенке хозяин крайней избы засмеялся:

– У нас все бабы замужние, гулящих женок нету.

Парни справились с заданием быстрее меня и уже поджидали у околицы. Рядом проходила пустынная дорога. Налево пойти – к реке выйдешь, направо – на Муром. Снег на дороге был девственно чист.

– Так, товарищи мои боевые, сделаем еще вот что. Сейчас обойдем деревню по кольцу. Первым идет Герасим, он глазастый. Остальные – за ним. Увидишь любые следы – остановись! Надо осмотреть все следы, не затоптать.

Все пошли вокруг деревни. Вот заячьи следы, отпечатки небольших лапок, вот ворона топталась. Дальше – чисто. Пересекли дорогу, двинулись между нею и лесом. Вдруг Герасим остановился.

– Следы – вроде как волк?

– Андрей, запали факел!

Послышались удары кремня о кресало, полетели искры, вспыхнул факел. О, как интересно! Недалеко от дороги я заметил пень, в расщелине которого торчал воткнутый лезвием вверх засапожный нож. От дороги были видны следы сапог, причем явно большого размера; дальше следы как-то наслаиваются, как будто бы человек топтался около пня, поворачиваясь на месте, вроде раздумывая, а самое интересное – дальше от пня следы вели в лес. Но это были следы уже не человека, а волка. Причем отпечатки были четкие и очень крупные.

Герасим присел, потрогал пальцами волчий след:

– Старый след, не менее двух дней, может – чуть поменьше. Снег уже плотноват на отпечатках, солнцем опалило. Атаман, да тут возле пня и вмятина в снегу осталась, как будто кто-то упал.

Меня как озарило – да ведь чтобы волком стать, оборотню через пень с воткнутым в него ножом перекувыркнуться надо – старый волхв рассказывал. И преодолеть эту потребность в полнолуние невозможно. Я поднял голову – в небе светила полная луна.

– Андрей, подойди к следу сапог, сделай отпечаток своей ноги.

Даже в сумраке было видно, как потемнело лицо Андрея:

– Почему я? Вы что, меня в чем-то подозреваете?

– Нет, ни в чем, просто оставь свой отпечаток и отойди в сторону.

Андрей наступил на чистый снег и сделал шаг в сторону. Оба отпечатка были одинаковой длины и выглядели, как близнецы.

– И что? – с тревогой оглядывая наши лица, спросил Андрей.

Нет, все-таки все здоровяки – тугодумы. Господь силушкой наградил, а умом – обделил.

Паша не выдержал:

– Ты что, не видишь – следы одинаковые? Вы с братом одного роста и веса, и обувь у вас одинаковая.

– Да, у одного сапожника шьем, даже путаем иногда – чьи сапоги.

– Стало быть, твой брат Михаил сюда человеком пришел, да здесь и обратился в волка. Надо по следу идти, может – недалеко ушел, на лежку залег.

– Может, не трогать брата? Он же никого не убил? – заканючил Андрей.

– Вот мы и посмотрим.

Все двинулись по волчьим следам. Шли они почти прямо, лишь огибая деревья и валежины. Можно было подумать – у волка была четкая цель.

Пройдя верст восемь, мы притомились. В лесу снега было больше, чем на полях, сапоги проваливались. Сейчас бы сюда короткие охотничьи лыжи. Но – чего нет, того нет.

Вдали, между деревьями показался огонек. Мы пошли к нему, как корабли на маяк. В глухом лесу стояли две избушки; не иначе – отшельники.

На наш стук в двери грубый мужской голос из-за двери ответил, чтобы мы проваливали.

– Хозяин, чего ты ругаешься, мы тебе ничего плохого не сделали.

– Кто такие? Почему по ночам ходите? Чего надо?

– Дружинники мы; волкодлак здесь объявился, его ищем.

Загремели запоры, дверь распахнулась, и навстречу мне кинулся мужик с деревянными вилами в руках. И я, и товарищи мои выхватили сабли, но мужик бросил вилы и стал нас обнимать.