Шрифт:
— Это правда, — сказал Илдей. — Так и сделаем. Сегодня же!
— Если я не обманул вас, что сделаете вы? — спросил посланник арабского халифа.
— Через десять дней мы снова бросим свои тумены на земли царя Никифора, — твердо пообещал Илдей. — Но когда мы получим остальную плату?
— Когда придете с победой на это самое место, — араб ткнул пальцем в дастархан. — Когда стены Куста-дина [69] содрогнутся от воинственного клика ваших храбрых богатуров.
69
Кустадин (ар.) — Константинополь.
— А если нас разобьют? —мрачно осведомился Куря.
— Значит, вы плохие воины.
Бек-ханы засопели.
— Но... — Лже-Надар поднял палец. — Если вас разобьют под этими стенами, тогда вы получите двойную плату. Да и добычей разживетесь... Чего вы боитесь? Сейчас почти все войска Никифора Фоки в Фессалониках. Они садятся на корабли, чтобы плыть на остров Крит. Воины халифа порубят их там. А в Кустадине всего десять тысяч пеших ратников.
— Стены какие? — Куря округлил глаза. — Их не прошибешь даже таранами.
— Не надо стены прошибать. Никифор Фока, чтобы вы ушли в свои степи, золотом откупится. Вместе с подарками халифа сколько у вас богатства будет? О-о! Мне бы хоть десятую часть того. — Араб засмеялся.
— Ты сказал, воины царя Никифора далеко отсюда, — прищурился Илдей. — А где сам царь?
— Там же.
— Ты бессовестно врешь, купец! Царь Никифор обещал сегодня после полудня встретиться с нами.
— Встречи не будет!
— Та-ак. Поглядим. — Куря скрежетнул зубами, и зеленые глаза его бешено вспыхнули.
— А как нам вырваться отсюда? — спросил Илдей. — Если мы еще раз прикажем батырам напасть на земли царя Никифора, его воины обрушатся на наш стан здесь. Нам не отбиться. Здесь всего три тысячи наших охранных батыров.
— После полудня, как только я уйду, половину катафрактов отзовут от вашего лагеря. Решайте сами, как поступить.
— Понятно, — процедил Тарсук. — Решим! Уходи и уводи батыров царя Никифора. Тогда мы вырвемся из кольца и поскачем к своим туменам.
— Если только царь румов не примет нас сегодня и не заплатит вторую половину долга, — добавил Илдей, острыми холодными глазами глядя прямо в лицо посланника халифа.
— Да будет так, — спокойно ответил тот и поднялся. Печенеги тоже встали, поклонились. К выходу из кибитки лже-купца проводил один Илдей...
Посланец халифа не обманул: хазарский купец, случившийся в лагере печенегов, отвалил бек-ханам за несколько камней пять тысяч динаров...
— Да-а! За все камни нам дадут даже больше, чем обещал почтенный Надар, — подсчитал Тарсук. — Хороший человек! — восхитился он. — Совсем как брат!
— И ткань дорогая, — заметил Илдей. — Урусам продать можно. Каган Святосляб за нее много мехов даст или меду.
— Если захотим, мы бесплатно возьмем меха и мед у кагана Святосляба, вместе с его головой, — процедил свирепый Куря.
— Свою не потеряй, брат, — осклабился Тарсук. — Сейчас с урусами ссориться нельзя. Наши батыры далеко от Кангарии. Не накликать бы нам твоими словами беду на головы наших родичей.
— Радман охранит их. Потом поделимся с ним добычей. ..
Бек-ханы ждали вестей от Никифора Фоки. Солнце уже склонялось к закату, когда к ним пришел патрикий Феодор.
— Ты заставляешь ждать себя! — взревел возмущенный Куря.
— Подожди, брат, — успокоил его Илдей и обратился к сановнику: — Ты пришел звать нас во дворец царя Никифора? Мы готовы! Братья, пойдемте. Пусть нам оседлают самых красивых коней. Эй, Самши! Коней!
— Подождите! — воскликнул грек. — Что с вами? Сегодня вы какие-то не такие. О-о, храбрейшие из храбрых цари Пацинакии, император...
— На небо улетел?! — прервал его Куря. — Мы так и знали. Твой царь Никифор, как воробей, не сидит на месте, а все летает. Нам надоело! Где Никифор?! — взревел печенег, и глаза его на немытом лице вспыхнули зловещим огнем.
— Он... Он просил передать...
— Все! Царь Никифор нам не нужен! Давай нам другую половину золота! — Тарсук протянул руку.
— Но мы же договорились, что остальная плата...
— Мы передумали. Сейчас давай! Ну?!
— Я доложу императору...
— Для этого надо на небо лететь, — промурлыкал Илдей. — А живым туда только царь Никифор летает. Как быть?
— Пусть мертвым летит! — загремел Куря и наискось просадил живот патрикия мечом. — Сын шакала и лисицы! Лети на небо и скажи своему царю, что кангары не терпят обмана! — Он перешагнул через труп императорского сановника, выскочил из кибитки, крикнул: