Чарльз вскоре возвратился с подносом, на котором красовались копченый лосось с лимоном, зеленый салат и бутылка белого вина. Элизабет была тронута; казалось, слишком далеко то время, когда мужчина так ради нее старался, но еще дальше – время, когда она оставалась наедине с мужчиной в его квартире. И вот сейчас к ней словно опять вернулась молодость. Чарльз налил вина и передал ей бокал.

– Это так мило с вашей стороны, – искренне сказала она. – Я даже не помню, когда в последний раз за мной так ухаживали. – Она сделала глоток вина и тепло улыбнулась.

– Для меня это совсем не обременительно, – немного смутился Чарльз, – но, боюсь, мне не удастся предложить вам черного хлеба и масла – в шкафу оказалось пусто.

– Все и так замечательно, – сказала Элизабет, направляясь к столу и усаживаясь.

Вскоре, расслабившись от вина, они уже весело обсуждали парламентские сплетни, одновременно расправляясь с вкуснейшим лососем. Когда с ним было покончено, Чарльз сказал извиняющимся тоном:

– Боюсь, вместо пудинга нас ждет довольно древняя смесь крыжовника с остатками мороженого, которые уцелели еще со времен Джона Уординга.

– Что может быть лучше? – сказала Элизабет, начинавшая самой себе нравиться.

Когда они с наслаждением принялись за немудреный десерт, Чарльз, пристально глядя на Элизабет, неожиданно спросил:

– А теперь скажите мне, миссис Брентфорд, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Ради Бога простите, но не кажется ли вам, что пора уже называть меня Элизабет? В конце концов, я-то зову вас по имени.

– Ваш муж зовет вас Лиз, – сказал Чарльз, словно обращаясь к самому себе.

– Я предпочитаю Элизабет, – тихо ответила она.

– Очень хорошо. Итак, почему вы хотели встретиться со мной, Элизабет? – Чарльз с наслаждением произнес ее имя.

Она потупила взгляд, задумчиво размешивая стоявший перед ней кофе. Затем сказала, не поднимая глаз:

– Вы знаете о том, что у моего мужа роман?

– Да, – коротко ответил Чарльз.

Она подняла на него умоляющий взгляд.

– Об этом все знают?

– Нет, конечно же, нет. Он очень осмотрителен. – Чарльз не стал распространяться далее. Элизабет выглядела так, словно ее ударили по лицу.

Чарльз понял, что допустил серьезную ошибку. Он перегнулся через стол и взял ее за руку.

– Я очень виноват перед вами. Пожалуйста, простите меня, – искренне произнес он. Но Элизабет его не слушала.

– Какая она?

– Кто?

– Эта женщина. Не важно, кто она. Чарльз подумал, что, пожалуй, лучше соврать.

– Понятия не имею, я ее никогда не видел.

– Но вы уверены в том, что она существует? – настойчиво допытывалась она.

Чарльз уже начинал сожалеть о том, что так разоткровенничался.

– Да, боюсь, что да.

– Конечно. Я давно догадывалась об этом, – сказала Элизабет. Лицо ее уже было спокойным, лишь в печальных глазах угадывалось скрытое напряжение. – Об остальных я тоже знала.

Впервые в жизни у Чарльза не нашлось готового ответа. Он молча смотрел на нее, восхищаясь ее благородством.

– Вы необыкновенная женщина, Элизабет, – наконец произнес он.

Элизабет посмотрела ему в глаза.

– Вы действительно так думаете? – спросила она. – Что же во мне необыкновенного – живу с человеком, который меня не любит?

Чарльз отвел взгляд и тихо сказал:

– Я не сомневаюсь в том, что Симон любит вас.

– Правда? – недоверчиво спросила она. – Тогда почему же он мне изменяет? – Чарльз хотел было что-то сказать, но она прервала его. – Не надо меня обманывать, Чарльз. Вы поступаете благородно, пытаясь пощадить меня, но я-то знаю, что Симон уже много лет неверен мне.

Чарльзу ничего не оставалось, как только держать ее руку, выражая тем самым свое искреннее участие.

– Почему он так поступает? – обратила она на него свои огромные печальные глаза.

Он лишь смотрел на ее встревоженное лицо, не в силах найти ответа.

– Не знаю, смогу ли я и дальше так жить, выносить это я уже не в силах, – внезапно сказала она, уронив голову. Чарльз подумал, что она вот-вот разрыдается, но Элизабет умела владеть собой.

Повисло долгое молчание; наконец Чарльз произнес:

– Я хочу помочь вам.

– Вы уже мне помогли, – сказала она. – Мне необходимо было поделиться с кем-нибудь.

Он воспользовался моментом.

– Элизабет, я сделаю все, что в моих силах, лишь бы облегчить вашу жизнь. Я… я всегда так высоко ценил вас.